**15 сентября**
Раскуривал уже пятую «Беломорку», но не ощущал ни горечи, ни дыма. Сидел на покоси́вшейся скамейке у хрущёвки, перебирал окурок в пальцах и неотрывно смотрел на окно третьего этажа. Туда, где жила Зоя.
— Ну и зачем я сюда припёрся? — проворчал он и швырнул бычок в сторону переполненной урны.
Как всегда — мимо. Со вздохом поднялся, подобрал окурки и затолкал их вглубь бака. Вернулся, задумался, потянулся за последней папиросой — передумал. Пригодится… если вдруг решусь.
Взгляд упал на кошек. Три штуки. Сидели у подъезда, вытянув шеи к тому самому окну.
«Зойка бы их уже в квартиру запихала», — усмехнулся про себя. Зна́л он её. Сколько раз тащила с улицы полумёртвых котов — отпаивала, кормила, размораживала их озлобленные глаза. Любила зверей… может, сильнее, чем людей. И порой ему было обидно. Не за себя. За всех нас. Хотя теперь, спустя тридцать лет, он и сам понимал — некоторых людей и правда не за что любить. Особенно себя.
Вспоминать, как он поступил с Зоей, было больно. Ушёл, когда она больше всего нуждалась. Узнал, что детей не будет — и сбежал. Мечты о сыне, о рыбалке на Оке, о школе… Всё это казалось важнее любви. Тогда он был уверен — поступает правильно. Что так лучше для обоих. А теперь… теперь понимал: струсил.
Закрыл глаза. Вдохнул. Открыл. Кошки всё так же сидели. Ждали. Как и он.
Нужно было решить — подниматься или нет. После стольких лет. После всего.
Вспомнил её СМС: «Прости за всё. Хотелось бы увидеться в последний раз…» Ни слова о болезни. Только это.
Тут подошла девчонка. Лет двадцати, в потрёпанной куртке.
— Дяденька, часы не подскажете? Телефон сдох.
— Без четверти шесть, — буркнул он.
— А вы не Сергей? Я тут с парнем должна встретиться…
— Нет. Виктор.
— Ага… Вы тоже кого-то ждёте?
Он лишь хмыкнул. Девчонка постояла, покрутила головой и ушла.
Виктор встал. «Раз приехал — надо зайти». Медленно зашагал к подъезду. Поднялся. Нажал звонок.
Дверь открыла девочка. Лет семнадцати.
— Вы Виктор? Проходите. Зоя Сергеевна говорила, что вы можете зайти.
— Ты кто?
— Аня. Соседка. Помогаю ей. Всё, я ухожу — если что, у неё мой номер.
Аня скрылась. А он… застыл на пороге. В этой квартире они с Зоей начинали жизнь. И здесь же всё рухнуло. Был ли это дом или просто остановка по пути? Он не знал.
— Вить, чего замер? — донёсся из комнаты голос Зои. — Заходи.
Скинул ботинки, провёл рукой по волосам. Вошёл.
— Привет, Зоя, — голос сдавило.
— Привет… Узнала тебя по шагам. Больше-то никто не придёт.
— Никого?
— Никого. Садись. На табуретку, у окна, — она махнула рукой. — Посиди со мной. Хоть в последний раз погляжу.
Попыталась приподняться — лицо скривилось от боли.
— Помочь?
— Не… Ладно, помоги.
Подошёл, почувствовал запах больницы. Подхватил её.
— Спасибо, — Зоя слабо улыбнулась. — Так лучше.
— Ты… что, серьёзно больна?
— Нет, Виктор. Я не больна. Я умираю. Просто… кончается.
Он остолбенел. Она говорила ровно. Будто о том, что хлеб подорожал.
— Я не понял… Ты же не писала…
— Не писала. Просто… хотела увидеть. Сказать… что за эти тридцать лет не было дня, чтобы я тебя не вспомнила.
Говорила быстро, будто боялась не успеть. А у него внутри всё переворачивалось.
— Хотела извиниться… за то, что не смогла дать тебе детей. Знаю, ты мечтал… Но если бы можно было начать сначала — я бы снова выбрала тебя.
Виктор глотал ком в горле. Попытался улыбнуться — не вышло.
— Это я должен извиняться… за всё.
— Нет, ты поступил, как считал нужным. Но знаешь… у меня так никого и не было. А тебя — не забыла. Никогда.
Он встал. Взял со стола бумаги. Читал, замирая: диагноз, стадия, химия, бесполезно…
— Зоя, но операцию же можно… Есть шансы…
— Мизер. А жить… без тебя я не хочу.
И тут он понял. Понял, что всё это время она его любила. Что и сам он — не переставал. А значит, не имел права уйти.
Вышел на лестницу. Внизу сидели те самые кошки. Смотрели на него, будто спрашивали: «Ну и?»
Подхватил их всех троих. И вернулся.
— Ты чего их притащил? — удивилась Зоя.
— Лечить тебя будем, — он сел на край кровати. — Рано ещё помирать.
Кошки сразу забрались к ней, заурчали. А он… наклонился и поцеловал её. Как не целовал никогда.
И она заплакала. От счастья.
Лечение давалось тяжело. Очень. Но врачи разводили руками: «Главное — желание жить. И тот, кто рядом.»
А это у Зои теперь было.
Она выкарабкалась. Победила. Прожила ещё долгие годы — с Виктором, с кошками, с той самой любовью. Настоящей.
И если это похоже на сказку — то только потому, что такие истории иногда случаются.
Потому что любовь — да и кошки тоже — творят чудеса.
**Вывод:** Жизнь всегда даёт второй шанс. Даже когда кажется, что время упущено.