Отец Алины был на пятнадцать лет старше мамы. Одевался он строго, даже по-советски: всегда брюки, рубашка, пиджак или вязаный свитер. Никаких кроссовок и футболок. Он совсем не походил на отцов её подружек. Аля боготворила его. Когда он возвращался с работы, она бежала к нему навстречу, папа подхватывал её на руки и спрашивал, заглядывая в глаза:
— Ну как прошёл день у моей королевны?
Девочке нравилось, когда он её так называл. Она прижималась к нему, вдыхая этот ни с чем не сравнимый запах — лучший в мире, запах счастья: смесь одеколона «Шипр», табака и ещё чего-то неуловимого.
— А я разве не королевна? — обиженно надувала губы мама, явно ожидая комплиментов. Отец одной рукой держал Алю, а другой обнимал жену, целовал в щёку и говорил:
— Вы две мои самые любимые королевны.
Эта игра повторялась каждый день, и Аля никогда не уставала от неё.
Но постепенно игра сама собой прекратилась. Аля по-прежнему встречала отца, но уже не бросалась к нему с визгом, а сдержанно говорила:
— Привет, пап.
— Привет, — отвечал он, вешая пальто на вешалку и не глядя на неё.
Конечно, она уже не хотела, чтобы он подбрасывал её, как малышку, но почему он больше не смотрит ей в глаза? Почему не называет королевной?
— Опять задержался на работе? — спросила Аля.
— Да. Работа такая.
— Какая?
— Я ведь начальник, пусть и небольшой. — Он приглаживал рукой волосы и проходил мимо в комнату. Аля чувствовала, что он врёт. Ну какой там начальник — мастер по ремонту телевизоров. Иногда, конечно, клиенты просили сделать срочно, но не каждый же день. А в последнее время отец всё чаще задерживался, да и в выходные куда-то исчезал на пару часов. Возвращался молчаливый, задумчивый. Во всём этом чувствовалась какая-то тайна.
Вот и сегодня он опять «задержался».
— Привет. Как школа? Мама дома?
Отец задавал вопросы, но смотрел куда-то поверх неё. Аля понимала, что он спрашивает просто по привычке, не ожидая ответа. Она и не отвечала. Говорят, у девочек женская интуиция проявляется рано. И этой интуицией Аля чувствовала: что-то не так. Неспроста у мамы в последнее время красные глаза. При ней родители не ссорились, но и не шутили, как раньше, говорили словно через силу.
И запах от отца стал другим — именно в те дни, когда он «задерживался». Он выглядел виноватым. В квартире витало напряжение. Как-то Аля поделилась с мамой.
— Бывает, люди устают друг от друга. Но если любят — пройдёт, — нехотя ответила мама.
— А если не любят?
— Тогда расстаются. Пытаются быть счастливыми с другими. Хотя не всегда получается.
— А вы с папой ещё любите друг друга?
— Ты задаёшь слишком сложные вопросы. Не на все есть ответы, — раздражалась мама. И Аля замолкала, уходя в свою комнату.
Значит, родители устали друг от друга? Но при чём тут она? Её тоже разлюбили? Они разведутся? Столько вопросов, а ответов — ни одного.
Летом они так и не поехали на юг. Отец «работал», а мама с Алей уехали к бабушке на дачу. В выходные он не приезжал, как раньше. Аля подслушала, как бабушка отчитывала маму:
— Семья и так на волоске, а ты ему полную свободу дала. Ну ладно он дурак, а ты-то что творишь?
— Мам, не терзай меня. Привязывать что ли? Будь что будет, — устало отвечала мама.
— Дура. Таких мужей не бросают. Ради Али хоть потерпеть могла!
— Ба, о чём вы? Папа нас бросает? — Аля не выдержала и ворвалась на кухню.
— Подслушиваешь? Не лезь не в своё дело. Никто никого не бросает, — отмахнулась бабушка.
— Я не маленькая! Всё понимаю!
— Если не маленькая, то и не лезь. Разберутся без тебя.
Через две недели отец всё же приехал за ними. Аля обрадовалась, мама нарядилась, причесалась по-новому. Но между родителями по-прежнему искрило. Мама задавала какие-то пустые вопросы, отец отвечал односложно. С каждым днём напряжение росло.
Аля обожала декабрь: сначала её день рождения, потом — Новый год. В этом году они с подругами пошли в кино на комедию. Выходили из кинотеатра возбуждённые, взахлёб обсуждая фильм. На улице падал снег, площадь украсили ёлкой, витрины сверкали гирляндами.
— Мороженое купим? — предложила Катя.
— Тебе бы только! Заболеешь, а Серёжка на ёлке с Михеевой танцевать будет, — засмеялись подруги. Они подтрунивали над Катей, влюблённой в Сергея, хотя сами ему завидовали.
Катя надулась, но в этот момент Аля увидела отца. Хотела окликнуть, но заметила рядом с ним девочку — лет её возраста.
— Спрячь меня, — шепнула она, прячась за Катей.
Отец с девочкой прошли мимо, не заметив её.
— Это же твой папа! — зашептала Света. — А кто с ним?
Аля некоторое время смотрела им вслед, потом поспешно попрощалась и пошла за ними. Может, ошиблась? Нет, это его пальто. Он наклонился к девочке, что-то сказал — она увидела его профиль. Ошибки быть не могло. Они тоже были в кино? Кто она? Мама знает? Аля почему-то была уверена — знает. Они сели в трамвай и уехали. Аля не успела. Она шла домой, раздираемая вопросами. Теперь она требовала ответов.
Но задать их не успела — к вечеру у неё поднялась температура. Когда выздоровела, отец уже ушёл. Мама отказалась объяснять, сказала: «Потом». Тогда Аля сама отправилась к нему на работу. Ждала у входа.
— Здравствуй, папа.
— Аля? Ты как здесь? Мама в порядке? — Он выглядел растерянным. Весь какой-то поникший, поседевший.
— С ней всё хорошо. Я пришла к тебе.
Они сели в кафе. Отец заказал её любимый «Картошку» и чай.
— Как школа? Ты повзрослела, — сказал он.
— Если взрослая, тогда скажи — почему ушёл? — На дежурный вопрос о школе она не ответила.
Отец потупился.
— Мама попросила меня уйти. Понимаешь… до неё у меня была женщина. Ничего серьёзного. Когда встретил маму — забыл про ту. Но потом она объявилась. Больная. Сказала, что у неё моя дочь. Попросила позаботиться после— Эта девочка — твоя сестра, — прошептал отец, и Аля вдруг поняла, что готова простить его, потому что семья — это не только те, кто рядом, но и те, кто однажды потерялся по дороге.