Глухая ночь, а Татьяна не могла сомкнуть глаз. Ворочалась в кровати, пока не поднялась на кухню — глотнуть воды, унять тревогу. В избе тишина, только старые часы кукушки стучали. Вдруг — резкий стук в дверь.
Сердце ёкнуло. Накинув пуховый платок, Татьяна подошла к двери. На пороге — соседская девочка Анфиса с младшим братишкой на руках, трёхлетним Васей.
— Тётя Таня, — дрожал Анфискин голос. — С мамой что-то не так… Она… там…
В груди стало холодно. Татьяна бросилась через двор к избе Галины — матери детей. Дверь приоткрыта. В сенях — гнетущая тишина. Она шагнула в горницу — и сразу отпрянула.
Галины не стало…
Ноги подкосились. Вернувшись, Татьяна застала Анфису, сжавшуюся в углу, а рядом — сонного Васю. Девочка подняла глаза и тихо, слишком по-взрослому, спросила:
— Мама умерла?
Татьяна не сдержалась — слёзы хлынули ручьём. Она притянула Анфису к себе, и они плакали вместе. Девочка шептала:
— Жалко Васю… Он ещё ничего не понимает…
Хоронили Галину всем колхозом. Родни у неё не было. Отца детей никто не видел. После похорон Анфису и Васю забрали в интернат.
Прошло полгода. Жизнь будто вернулась в колею, но по вечерам мысли кружились вокруг тех двоих. Татьяна навещала их, привозила пряники и деревянные игрушки. В Анфисных глазах — такая тоска, что слёзы подступали к горлу.
Она знала: могла бы забрать их. Хотела бы. Но страх — вдруг не сможет, вдруг не хватит денег, сил, времени.
Татьяна жила одна. Было замужество — да не сложилось. Врачи разводили руками: детей не будет. Муж ушёл, не дожидаясь чуда. После этого — замкнулась. Никого близко не подпускала. Казалась крепкой, как дуб, а ночами рыдала в подушку.
Дни текли однообразно: работа на ферме, дом, грядки. Сестра Люба жила в райцентре, иногда спорили — Люба детей не хотела, а Татьяна готова была отдать всё за ребёнка.
Как-то в сельпо зашла. В очереди стоял дед Егор, уважаемый старик. Увидел её — закивал:
— Как, Танюша, детки? Навещаешь?
— Навещаю… Тяжело им там, дед Егор, а что сделаешь?
— Сирот жалко… Да ты им ведь не чужая. Кровь-то одна.
— Как это? — Татьяна насторожилась.
Оказалось, мать Галины была дальней роднёй Татьяниной тётки. Не родня, конечно, но документы на опекунство подать можно.
Сомнения растаяли. Татьяна начала собирать бумаги. Год хождений по инстанциям: справки, комиссии, проверки. Но она шла до конца.
Когда всё было готово, Анфиса и Вася вернулись домой — теперь в Татьянину избу. Девочка прижалась к ней, а Вася не отходил ни на шаг. Впервые за много лет Татьяна почувствовала себя не одинокой, а нужной.
Всё изменилось. В избе снова смех, топот детских ног. Ночью она не плакала — готовила кашу на утро, слушала, как Анфиса читает букварь, рассказывала сказки про Бабу Ягу. А главное — в сердце поселилось что-то тёплое. Такое, от чего слёзы наворачиваются.
И всё чаще казалось, что где-то рядом — мужчина, который их примет. Который станет опорой.
Но даже если нет — она уже счастлива. Она больше не одна. Она — мать. И это главное.