Скажи, это мой сын?
Светлана поднялась на второй этаж офиса, не встретив коллег, и вздохнула с облегчением. Ей не хотелось видеть жалостливые взгляды, отвечать на расспросы. Она быстро зашла в свой кабинет и прикрыла за собой дверь.
— Светочка, наконец-то, — обрадовалась Людмила Петровна, её коллега. — У нас тут весело! Николая Васильевича на пенсию отправили, а нового директора прислали. Молодой, но строгий. Всех возрастных под чистку пускает. Боюсь, и до меня скоро дойдёт. Как Миша, лучше?
Светлана села за стол, оглядела кабинет. Она чувствовала, что Людмила Петровна ждёт ответа.
— Да бросьте, его одного не хватит. Уволит всех — кто работать будет? Меня быстрее уволят — я вечно на больничных с Мишкой. Ему пересадка костного мозга нужна. Деньги коплю, но где их взять? В фонды обращалась — очереди. А врачи говорят, что чем быстрее, тем лучше. Да ещё донора искать… Я не подхожу, а мама уже в возрасте…
— Господи, за что ребёнку такие муки? — искренне вздохнула Людмила Петровна. — А отца не пыталась найти?
— Найду — и что? Не факт, что согласится. Операция рискованная. Да и не поверит, что Мишка…
В этот момент дверь открылась, и в кабинет зашла Наташа из отдела кадров. Обе женщины замолчали, на лицах — напряжение.
— Света, понимаю, тебе и так тяжело, но приказ… — она запнулась.
— Говори, — сказала Светлана, а про себя подумала: «Ну вот, сглазила».
Наташа перевела взгляд на Людмилу Петровну, словно искала поддержки.
— Что, новый директор меня увольняет? Ну уж нет. — Светлана резко встала, едва не сбив с ног Наташу, и выбежала в коридор.
Та что-то крикнула ей вслед, но Светлана уже не слышала. Коллеги здоровались, но она шла, не замечая никого. «Пусть только попробует. Не имеет права…» — кипела она внутри.
В приёмной за столом сидела новая секретарша — будто с обложки глянцевого журнала: безупречный маникюр, ослепительная улыбка, блузка с намеренно расстёгнутой верхней пуговицей.
— А где Ольга Сергеевна? — спросила Светлана.
Девушка открыла рот, но Светлана не стала ждать, подошла к кабинету и резко открыла дверь.
— Вы куда?! Там совещание! — секретарша метнулась за ней, но было поздно.
Светлана шагнула внутрь и замерла.
— Я не виновата, Дмитрий Алексеевич! Она ворвалась… — залепетала секретарша.
— Ладно, Ирочка, идите, — оборвал он. Девушка тут же исчезла. — Чем могу помочь? — директор холодно оглядел Светлану.
Она узнала его, хотя прошло больше десяти лет. Но видно было, что он её не вспомнил. Сначала её кольнула обида, потом — облегчение.
— Садитесь, — он указал на стул.
Светлана подошла, но не села.
— Я Светлана Викторовна Козлова из маркетинга. — Надеялась, что имя его хоть что-то зацепит. — По какому праву вы меня увольняете? У меня сын тяжело болен, я вынуждена брать больничные. Николай Васильевич шёл навстречу. Я и дома работала…
Директор откинулся в кресле, разглядывая её. Она сбилась и замолчала.
— Мне говорили, у вас дочь болеет. Сочувствую, но ваши коллеги вынуждены брать вашу работу на себя. Это справедливо? — он говорил свысока, будто отчитывал провинившуюся школьницу.
— Сын, — поправила Светлана.
— Что?
— У меня сын, Миша. Он очень болен. Если вы меня уволите, нам не на что будет жить. — Голос её задрожал, несмотря на все усилия.
— У вас есть дети? Родители? Если бы они заболели — вы бы спокойно сидели в офисе? — она собралась с духом и посмотрела ему прямо в глаза.
— Что у него? — без интереса спросил директор.
— Лейкемия. Вы знаете, что это? — вызовом прозвучало в её голосе.
— Скажите, мы раньше встречались? Лицо ваше знакомое. — Он пристально смотрел на неё.
Светлана растерялась. Молчание затягивалось опасно.
— Мы… учились в институте. Помните, Новый год? Я пришла к подруге в общагу… Вы гитару там играли… — она покраснела и потупила взгляд.
— Света?
«Ну наконец-то», — подумала она с горькой усмешкой.
— Не узнал, прости. — Он перешёл на «ты». — Чем могу помочь?
— Не увольняйте. Сыну нужна операция. Я не знаю, что делать… — она закрыла лицо руками, сдерживая слёзы.
— Муж есть? — спросил он прямо.
Светлана опустила руки и выпрямилась. Они смерили друг друга взглядом. Потом он встал, подошёл ближе.
— Скажи, это мой сын?
— Нет, — резко ответила она. Лишь бы не подумал, что она навязывает ему ребёнка.
— А где отец?
— Какая разница? Я могу идти? — Она уже взяла себя в руки и направилась к двери.
— Я подумаю, как помочь, — бросил он ей вдогонку.
— Ну что? — встревоженно спросила Людмила Петровна, когда Светлана вернулась.
— Всё нормально, — она тяжело вздохнула.
— Ну и слава богу. Не монстр же он, в конце концов. У него тоже мать есть.
А Светлана вспоминала тот новогодний вечер. Они шли по заснеженному городу, вокруг сверкали гирлянды. У её дома он поцеловал её. Губы его сладко пахли шоколадом. Потом он напросился на кофе — «ещё идти далеко». Мама ушла к подруге на всю ночь…
Он играл на гитаре, пел. Девчонки шептались, что у него влиятельный отец, но он сам хотел всего добиться.
А потом — каникулы. Он уехал и не вернулся. Говорили, перевёлся в другой город. Когда она поняла, что беременна, даже не пыталась его найти. Гордость не позволила.
Никогда не думала, что встретятся снова. И вот — он её начальник.
«Что дальше? — спрашивала себя Светлана. — Ничего. Это мой сын. Только мой. Я его спасу…»
Дома она сразу спросила у мамы, как Миша.
— Лежит, поел чуть-“И когда через несколько месяцев Миша, уже окрепший после операции, впервые назвал Дмитрия папой, Светлана поняла, что их испытания наконец-то остались позади.”