В приморской деревушке, где солёный бриз играл с рыбацкими сетями, Людмила Петровна сидела на кухне у тёщи. За окном шумел прибой, а в избе пахло только что сваренной ухой. Далеко за полночь раздался телефонный звонок – звонила соседка Глафира.
– Люся, срочно приезжай! – в трубке слышался испуг. – К тебе на дачу кто-то приехал! Внедорожник чёрный, как ворон, прямо во двор заехал, двое зашли!
– Что?! – у Людмилы Петровны ёкнуло сердце. – Какой внедорожник?
– Да новый такой, “Лада Нива”! Мужик с усами и баба блондинка – отчётливо доложила Глафира.
Не мешнее Стаханова, Людмила вызвала “Яндекс.Такси”. Через полтора часа (водитель, видать, в трактире задержался) она уже вставляла ключ в скрипучую калитку. Руки дрожали, будто на морозе без варежек. Открыв дверь, она застыла как вкопанная.
—
“Артём, – дрожащим голосом позвонила Людмила сыну. – Ты что, у меня на даче тайные вечеринки устраиваешь? Как – нет? Тогда кто тут без меня шарится? Ключи-то только у тебя!”
“Мать, ты о чём? – удивился Артём. – Я в своей “пятидневке” как каторжный! Давай без фантазий. Что случилось-то?”
Людмила Петровна расписала странности: то полотенца в бане не её, то из погреба солёные огурцы будто испарились.
“Да я ж как часы помню, где что лежит! – горячилась она. – Приезжаю от бабки – будто медведь в избе побывал!”
—
Три года Людмила Петровна жила одна. Муж, Николай, трудился вахтовым методом под Новым Уренгоем, копил на безбедную старость. Дачу они купили на последние, решив, что на пенсии займутся садом да банькой.
Последние месяцы Людмила разрывалась между своей хатой и тёщиной избой в соседнем селе. Та в свои девяносто то гриппом переболеет, то давление скачет – помощи не отвертишься.
А странности начались внезапно. Вернувшись как-то от старухи, Людмила обнаружила на вешалке чужие валенки – не её скромные серые, а какие-то кричаще красные. В погребе недосчиталась трёх банок лечо, хотя пальцем не трогала. В спальне подушка лежала так, будто кто-то на ней голову сложил.
Сначала она решила – старость не радость, память подводит. Может, и не было тех банок? Может, сама валенки повесила? Но улики были железные: ни копейки не пропало, замки целы, форточки закрыты.
Списала на усталость, но история повторилась: новые следы в доме, снова пропажа солений. Тогда Людмила по-партийному подошла к вопросу – сфотографировала весь дом перед отъездом. Вернувшись – вот те на! – снимки и реальность различались как водка и компот.
Рванула к Глафире. Та руками развела:
“Люсь, не видала я никого. У вас же забор – хоть шведскую стенку устраивай. Да и что случилось-то?”
“Да вещи перемещаются! – поделилась Людмила. – То валенки чужие появятся, то закрутки как сквозь землю. Уже галлюцинации ловлю!”
“А вдруг Артёмка? – предположила Глафира. – Ключи-то у него. Может, с друзьями захаживает?”
Людмила призадумалась. Сын-то с женой Надеждой живут душа в душу, но кто его знает… Для очистки совести дозвонилась до Артёма.
“Мать, да ты с ума сошла? – возмутился сын. – Я же вкалываю как лошадь! Спроси у Надьки! Не молчишь – давай сигнализацию поставим. Откроешь дверь – называется пароль, кодовое слово “Матрешка”. Иначе менты приедут.”
“Сигнализацию на дачу? – фыркнула Людмила. – Да тут и украсть-то нечего, кроме старого самовара! Ладно, сынок,