Вкопанный дед: как внук вернул бабушке радость жизни
Лариса и Павел отправились с сыном Васей в деревню — проведать мать Ларисы и оставить мальчика у бабушки на каникулы. По пути закупили гостинцев: колбасу, любимый мамин торт — всё, как она любит. Но Антонина Степановна встретила их без особой радости. За столом — только чай, без угощений. Хоть холодильник забили под завязку, она почти ничего не тронула. Выглядела измотанной — сразу прилегла на диван.
На улице капало — снег таял под весенним солнцем. Лариса стояла у окна, щурясь от яркого света. «Как же хорошо!» — подумала она, вспоминая отца, которого не стало пару лет назад. Он всегда радовался весне: «Вот и зиму пережили!» Его смех, шутки, объятия… А мать хоть и ворчала, но улыбалась. Любили они друг крепко. Теперь же Антонина будто потухла. После смерти мужа — словно сникла.
Позвонила сестра Нина. Голос дрожал:
— Лариса, маме совсем худо. Говорит, жить устала. Ничто её не радует — хочет к отцу…
— Мы с Пашей приедем в выходные, обязательно, — пообещала Лариса. Но сердце сжалось. Может, забрать мать к себе? Ей одной тяжко…
Да и дома дел хватает. Старшая дочь Алина — характерная, с отцом ругается, грозится уйти, как только стукнет 18. Надоело, мол, «указывают». А младший Вася — в телефоне день и ночь.
— Поедем к матери, и Васю заберём. Пусть от экрана отдохнёт, — предложил Павел.
Вася скривился:
— И что я там делать буду?!
— Отдохнёшь! — огрызнулась Алина. — И мы от тебя тоже…
В выходные, с сумками, полными еды, они поехали в деревню. Мать вышла встретить, но выглядела бледной. Павел подмигнул Ларисе — «притворяется». Но вид у неё был измождённый, от еды отказалась, только чай. Когда Лариса спросила, можно ли оставить Васю, Антонина махнула рукой: «Оставляй».
Вася, надувшись, остался. Бабушка ушла в комнату и… расплакалась. Вспомнила, как познакомилась с Иваном. Как он, неуклюжий и робкий, подходил к ней. Как тётка их свела… Всё было весной. И сейчас — весна. А его нет…
Вдруг — крик. Бабушка вскочила. Вася! Прищемил палец. Стоит, злой и жалобный.
— Что ты такой сердитый, Васятка? Голодный, что ли? — ласково спросила она.
— От их еды живот болит… Не буду, — буркнул он. — Ты бы лучше сварила свою молочную лапшу. Ну ту, сладкую, с маслом…
У бабушки сердце ёкнуло. Иван тоже любил эту лапшу. Просил, когда грустил. И Антонина, кряхтя, поднялась.
— Только со мной ешь, ладно? Мне скучно, — добавил Вася.
Так они и зажили вдвоём. Лариса звонила каждый день. Сначала бабушка отвечала сухо. Потом начала жаловаться:
— Никак не научу ноги вытирать! Всё твердит — живот бурлит. А я его лечу: конфет не даю — сразу проходит. И грязь перестал таскать. Умнеет!
Павел смеялся:
— Вот и ладно! Теперь есть на кого ворчать — жизнь пошла!
Через неделю родители приехали за сыном. А он — не хочет уезжать! Бабушка едва сдерживает слёзы.
— Вылитый Иван… И упрямый, и ласковый, и хитрец!
— Не плачь, бабуль. Я скоро приеду, — серьёзно пообещал Вася.
— Жду, Васятка. У нас с тобой дел — выше крыши: и огород, и забор, и всё на свете. Всё ты мне обещал!
— Всё сделаю, бабуля. Обещаю!
Антонина улыбнулась сквозь слёзы.
— Он мне теперь звонить будет, так что верните ему телефон! — строго сказала она родителям.
— Ну ты даёшь, как их свести придумал! — дома рассмеялась Лариса.
— Клином клин! Наш Вася — кого угодно расшевелит. Даже мать с дивана поднял. А она уж в тот свет собиралась…
Теперь у неё снова есть ради кого жить. Ведь Вася — вылитый дед. А бабушка воспитывать умеет. Вон какую жену мне вырастила! — добавил Павел.
И они засмеялись. Жизнь, кажется, снова налаживается.