**Позднее счастье**
Артём долго бродил по чужому городу, пока не оказался на вокзале. Ноги гудели, словно провода под напряжением, а настроение было хуже некуда. Ехал сюда с надеждой — уезжал, будто побитая дворняга. Ни в чём не виноват, а бежит, словно кот, улизнувший с кухни с куском колбасы.
Заметил свободное место в зале ожидания и рухнул на него. «Отдышусь — и к кассам. Пять минут погоды не сделают. Ладно, хоть обратный билет не брал заранее. Думал, поживу недельку… Ну да чёрт с ним».
Когда ноги перестали гудеть, взвалил неподъёмную спортивную сумку на плечо и направился к кассам. Стоя в очереди, размышлял: что, если билетов не будет? Но кассирша протянула ему бумажку. Правда, поезд — только через три часа. Не беда. Главное — он уедет.
Билет и паспорт — в карман куртки. Место уже занято. Вышел на перрон. У стены вокзала тоже стояли скамейки. У платформы замер скорый поезд. Табло мигало: «Мурманск, 23:45». Народ уже рассаживался по вагонам, поэтому скамейки пустовали.
В воздухе — гремучая смесь креозота, пыли, сигаретного перегара и немытых тел. Даже ветерок не спасал. Вокзал — он как проходной двор: тут и бродяги, и подвыпившие гуляки.
Артём устроился на скамейке, откуда были видны все платформы, и приготовился ждать. В голове вертелся вчерашний разговор с внуком Лиды. Эх, надо было тогда найти нужные слова…
— Свободно? — рядом раздался молодой голос.
Перед ним стоял мужчина в строгом костюме, с чемоданом на колёсиках.
— Садитесь, места хватает, — Артём подвинулся, хотя край скамьи и так был свободен.
Мужчина пристроил чемодан и ослабил галстук.
— В командировку? — спросил Артём. Тяжело молчать, когда хочется человеческого тепла.
— Нет, домой еду, — нехотя ответил тот.
— Я тоже, — вздохнул Артём.
— Тоже из командировки? — мужчина покосился на его потрёпанную сумку.
— Гостил. Думал — на неделю, а вышло… — Артём опустил голову.
— Выгнали? — в голосе собеседника мелькнуло сочувствие.
— Вроде того. Жду поезд на Архангельск. А вы?
— Не везёт нам. Я тоже не по плану уезжаю. Билет пришлось менять.
— Какой вагон? — оживился Артём.
— Десятый.
— Значит, вместе поедем. А купе не шестое, часом?
— Шестое, — мужчина нахмурился, достал билет, проверил и сухо кивнул. — Тоже только что купил?
— Да.
— Я должен был уехать через пару дней, но жена позвонила — дочь с температурой. Говорит, даже диагноз боится назвать… Пришлось срываться.
— Самолётом быстрее, — заметил Артём.
— Боюсь я их, — мужчина махнул рукой.
В этот момент у него в пиджаке зазвонил телефон. Он отвернулся, но Артём всё равно уловил обрывки фраз:
— Да, на вокзале… билет взял… Скучаю… Не плачь… попробую вырваться…
Разговор закончился, настроение мужчины испарилось. Он уставился в пустоту. Артём молчал.
— Только не делай вид, что не понимаешь, — вдруг сквозь зубы выдавил попутчик. — Не суди, старик. Ты ничего не знаешь.
— Да я и не сужу. Не моё дело, — пожал плечами Артём.
— Вот и правильно. За дочь я любого порву. А жена… Влюбился, как пацан. С тобой такого не было? — мужчина повернулся к нему, ждал ответа.
— Бывало. Но жене не изменял. Раз женился — терпи. А если бы она?.. Как тогда жить? — честно сказал Артём. — Так командировки — липа?
— Сообразил. Раз в полгода приезжаю сюда, дышу. — Глаза его затуманились. — Иначе сойду с ума.
— А дочке сколько? — поинтересовался Артём.
— Двенадцать. А ты-то сам куда? Сын выставил? — ехидно спросил мужчина.
— Сын в Питере. Зовёт к себе. Да зачем я им? У них своя жизнь.
— Мудро, — кивнул попутчик.
— Жена умерла три года назад. Женился назло, чтоб забыть другую. А когда она ушла, думал — застрелюсь. Оказалось, люблю её. Просто не замечал. Любовь — она разная.
— К родне ездил? — мужчина перевёл тему.
Человек устроен так: чужая боль отвлекает от своей.
— Нет, к самому родному человеку, — ответил Артём.
— Рассказывай. Три часа торчать тут. Меня Виктор зовут. — Протянул руку.
— Артём.
Пожали руки.
— Слушай, мне Света курочку зажарила, пирожков надавала. Может, за пивком сгоняем? — Виктор вдруг размяк.
— Не пью. И есть не хочу. Давай, угощайся, — Артём махнул рукой.
— Ладно. Валяй рассказ. — Виктор развалился на скамейке.
— Да что рассказывать? — Артём закурил. — В школе любил одну девочку. Трясся, как осиновый лист, когда она рядом. А она и не знала. В армию ушёл — думал, с ума сойду.
А она вышла за моего друга. Пока служил. Вернулся — а у неё уже дочь. Встретил его, хотел поговорить. А он спрашивает: «Ты что, её трахал?» Я его — раз!
— Твой ребёнок? — Виктор приподнялся.
— Говорю же, даже не целовались. Любил её издалека. — Артём хмуро посмотрел на него. — Долго мучился. Валентина — жена — знала, что не люблю её, но терпела. Не заслужил я её.
А Лида с мужем в Москву уехали. Легче стало. Валентина сына родила. Гордился. Но семьёй мы так и не стали. Когда она умерла, думал — концы дам.
Сын в Питер укатил. Ноутбук оставил — «скайп, пап». Я сайты смотреть научился, в соцсетях лазил. Однажды Лиду нашёл.
Написал. Она ответила. Год переписывались. Признался, что любил её. Она ахнула: «Почему молчал?» Оказалось, я ей тоже нравился.
Вот так. Всю жизнь мимоОни сели в поезд, держась за руки, и в купе, где пахло старым деревом и дорожной пылью, Лида вдруг засмеялась, а Артём понял, что, несмотря на прожитые годы, счастье — это просто момент, когда кто-то смотрит на тебя и видит всю твою жизнь.