Когда я родила Ольгу, мне едва исполнилось двадцать лет. Совсем юная, наивная, но безумно влюблённая в её отца. Он ушёл от нас, когда дочери не было и года. Просто собрал вещи и исчез. Сказал, что не готов, что у него «вся жизнь впереди». Я осталась одна, без поддержки — мама умерла, когда я была ребёнком, а отец нас бросил ещё раньше.
Работала на двух работах, ютилась в коммуналке в Санкт-Петербурге, а Оля постоянно болела. Я таскала её по врачам, сутками сидела в очередях в поликлинике, порой засыпала на жёсткой скамье в коридоре. У меня не было времени на себя. Вся жизнь — ради неё. Купить себе платье — значит не купить Оле лекарства. Сходить на свидание — оставить её с чужими, а я никому не доверяла.
Оля росла умницей. В школе училась на отлично. Я выбивалась из сил, оплачивая репетиторов, кружки, курсы. Плакала по ночам, когда у неё что-то не получалось. Радовалась её победам больше, чем она сама, особенно когда она поступила на бюджет в медицинский университет.
А потом всё изменилось.
На втором курсе у неё появился парень — Артём. На десять лет старше, разведённый, с ребёнком. Я была в шоке.
— Оль, ты уверена? Он тебе не пара.
— Не лезь в мою жизнь! Я уже не ребёнок! — крикнула она в ответ.
С каждым месяцем она отдалялась всё больше. Артёма она боготворила. У него всегда были виноваты другие: бывшая жена — истеричка, начальник — самодур, коллеги — подхалимы. А я — «токсичная мать», которая якобы всю жизнь её контролировала. Да, именно так он ей и говорил.
Я старалась молчать. Но однажды не выдержала:
— Он тобой пользуется. Давит на тебя. Это не любовь.
— Ты просто завидуешь! У тебя самой не было нормального мужчины, вот и злишься!
Мне было невыносимо больно.
Через год она сообщила: они женятся. И она переезжает к нему.
Я помогла ей собрать вещи, купила новое одеяло, посуду. А когда пришло время прощаться, Оля даже не обняла меня.
— Не притворяйся, что тебе тяжело. Ты же всегда хотела, чтобы я ушла, — холодно бросила она.
И ушла.
После свадьбы видела её редко. Звонила сама. Писала сообщения. Но ответы становились короче, а потом она и вовсе заблокировала мой номер.
От знакомой я узнала, что Артём окончательно убедил её — мол, я «ядовитая», «испортила ей детство» и из-за меня она «не умеет жить».
Прошло два года. Я случайно встретила её в магазине. Она была с мужем. Усталая, потухший взгляд, нервные движения.
— Оль, дочка… — сделала я шаг к ней.
— Не подходи ко мне, — прошептала она. — Ты мне больше не мать.
И ушла.
Я стояла между полок с крупами и чувствовала, как дрожит всё моё тело. Как будто все эти годы — бессонные ночи, больницы, слёзы, работа впроголодь — просто исчезли. Как будто меня вырвали из её жизни, как ненужную страницу из тетради.
Я не знаю, вернётся ли она. Вспомнит ли, как я сидела у её кровати во время болезней. Как отказывала себе во всём, чтобы купить ей книги. Как отдавала последнее, чтобы у неё было будущее.
Но я знаю одно: я её мать. И даже если она отвергает это — правда от этого не изменится. И я всё равно буду любить её. Даже оттуда, где уже не больно.
Иногда жизнь учит нас жестоко: самые близкие люди могут стать чужими. Но настоящая любовь не требует ничего взамен — она просто есть, несмотря ни на что.