Когда я родила Олю, мне едва исполнилось двадцать. Совсем ещё девчонка. Наивная, безумно влюблённая в её отца. Но он ушёл, когда дочери не было и года. Просто собрал вещи и испарился. Сказал, что не готов, что жизнь впереди. Я осталась одна — без поддержки, без родителей. Мать умерла рано, а отец нас бросил ещё в детстве.
Днём и ночью я вкалывала на двух работах, ютилась в коммуналке, а Оленька постоянно болела. Таскала её по врачам, ночами дежурила в поликлинике, засыпала на жёстких скамейках. У меня не было времени на себя. Всё — для неё. Купить себе платье — значит, не хватит на лекарства. Сходить на свидание — оставить её с чужими, а я никому не доверяла.
Оля росла умницей. В школе — круглая отличница. Я выбивалась из сил, оплачивая репетиторов, курсы, кружки. Рыдала в подушку, когда у неё что-то не получалось. А когда она поступила на бюджет в медицинский — ликовала больше, чем она сама.
Но потом всё изменилось.
На втором курсе у неё появился парень — Артём. На десять лет старше, разведённый, с ребёнком. Я онемела.
— Оль, ты уверена? Он тебе не пара.
— Не лезь в мою жизнь! Я уже не ребёнок! — крикнула она тогда.
С каждым месяцем она отдалялась всё больше. Артёма она боготворила. У него всегда были «виноваты другие». Бывшая жена — стерва. Работа — не ценит. Люди — завистники. А я — злая мать, которая всю жизнь её подавляла. Так он ей и внушал.
Я молчала. Но однажды не выдержала:
— Он тобой пользуется. Давит на тебя. Это не любовь.
— Ты просто завидуешь! У тебя самой таких мужчин не было, вот и злишься!
Мне было больно.
Через год она сообщила: они женятся. И переезжают к нему.
Я помогла собрать вещи, купила одеяло, посуду. А когда прощались, Оля даже не обняла меня.
— Не притворяйся, что тебе тяжело. Ты же всегда хотела, чтобы я ушла, — прошептала она.
И ушла.
После свадьбы я видела её редко. Звонила сама. Писала. Но ответы становились короче. Потом она заблокировала мой номер.
От знакомой я узнала: Артём окончательно убедил её, что я «токсичная», что испортила ей детство, что из-за меня она не умеет жить.
Прошло два года. Я случайно встретила её в магазине. Она была с мужем. Усталая, потухший взгляд, нервные руки.
— Оленька, дочка… — подошла я.
— Не подходи ко мне, — прошипела она. — Ты больше не мама.
И ушла.
Я стояла между полок с крупами и чувствовала, как дрожит всё тело. Как все эти годы — ночные дежурства, больницы, слёзы, недоеденные обеды — рассыпаются в прах. Как меня вырвали из её жизни, как ненужную страницу из тетради.
И я не знаю, вернётся ли она. Вспомнит ли, как я сидела у её кровати во время болезни. Как голодала, чтобы купить ей учебник. Как отказывала себе во всём, чтобы у неё было будущее.
Знаю только одно: я её мать. И даже если она это отрицает — правда от этого не изменится. И я всё равно буду любить. Даже оттуда, где уже не больно.