Сегодня хочу записать в дневник историю, которая научила меня многому.
Жили мы в тихом провинциальном городке, зажатом между суровыми горами и бескрайними полями. Осень здесь пахла сыростью и грустью, а время тянулось лениво, словно река перед ледоставом. На самой окраине, в тени вековых берёз, стоял наш дом. Жизнь моя казалась беззаботной — родители обеспеченные, дом просторный, а тётя Варя, сестра мамы, заменила мне вторую мать. Но за этим уютом таилась тень, которая могла в любой миг всё разрушить.
— Что это ты, Светка, третий день ковыряешься в тарелке? — спрашивала тётя Варя, вытирая ладони о передник. — Влюбилась, что ли?
— Да есть один… — краснея, признавалась я. — С другого потока. Симпатичный, но вроде не замечает меня. Не знаю, как подойти.
— Первой лезть — себя не уважать! — хмурилась тётя. — В наше время девушки себя выше держали!
— Тёть Варь, ну хватит про ваше время! — смеялась я, доедая завтрак. — Всё, бегу, сегодня Галина Петровна дежурство проверяет, опоздаю — голову оторвёт.
— Беги, беги, — крестила меня тётя, закрывая дверь с тревожным вздохом.
Я росла в достатке, не зная нужды. Родители, вечно занятые работой, оставили моё воспитание тёте Варе. Все звали её Варварой Степановной, но я — просто тёть Варь. Добрая, но строгая, она учила меня жизни, будто предчувствуя, что судьба не всегда будет благосклонна.
У тёти Вари была своя боль. В юности она вышла замуж за лесника Фёдора. Любовь оказалась недолгой — через год он исчез. Говорили, ушёл в тайгу и не вернулся. Искали — не нашли. Тётя осталась одна, без мужа, без детей. Хотела уйти в монастырь, да передумала: «Какая из меня монашка? Язык-то без замка». Осталась в деревне, пока мама не позвала её к нам.
— Варя, переезжай, — уговаривала мама. — Мы с отцом на работе, за Светкой присмотришь, по хозяйству поможешь.
— Ох, Лена, с радостью! — отвечала тётя. — Федя был хороший, я по нему слёзы все выплакала. В деревне одна с ума сойду. Замуж больше не собираюсь. Поеду, всю работу на себя возьму.
Так она стала нашей опорой, называя себя домработницей. Готовила с душой, ухаживала за огородом, сажала цветы. А я была для неё как дочь.
— Привыкай к труду, Светка, — говорила она. — Сегодня всё есть, а завтра — кто знает? Умение готовить — женская сила. Когда с душой стряпаешь, мужчина к тебе сам потянется.
— А у тебя есть секреты? — интересовалась я.
— Ещё какие! У каждой хозяйки свои, — улыбалась тётя.
Я влюбилась в Артёма, высокого парня с экономического факультета. Думала, он меня не замечает, но ошиблась. В институте все знали, что я из обеспеченной семьи. Артём, сын медсестры, был обаятельным, но простым. Тётя Варя сразу насторожилась, когда я прибежала домой сияющая.
— Тёть Варь, он со мной заговорил! — воскликнула я. — После пар гуляли, мороженым угощал!
— Хитрец, знает, чем девичьи сердца брать, — нахмурилась тётя. — Приведи его, погляжу.
Через месяц Артём пришёл в гости. Тётя накрыла стол, наблюдая за ним исподтишка. Когда он ушёл, я подскочила к ней: «Ну как? Правда хороший?»
— Видный, — сухо ответила тётя. — Но не твой. Глаза жадные, как вошёл — всё обмерил. Зависть в нём, Светка. Не пара он тебе.
— Да брось, тёть Варь! — замахала я руками. — Это моя жизнь!
Тётя вздохнула, но промолчала. «Пусть любит, — думала она. — Сама разберётся».
Её опасения оправдались. Через три месяца пропала бабушкина брошь. Кроме Артёма, в доме чужих не бывало. Я не сказала родителям, но призналась тёте.
— Я ж говорила — взял, — покачала головой тётя. — Надо заявить.
— Нет, — взмолилась я. — Родителям не надо. Брошу его, и всё.
Я спросила его в лоб: «Я знаю, это ты». Артём вспыхнул: «Ты что, рехнулась? Зачем мне твоя безделушка?» Мы поругались, и всё кончилось. Тётя утешала меня, радуясь, что хуже не случилось.
На третьем курсе я познакомилась с Сергеем на вечеринке у подруги Кати. Он мне сразу понравился. Катя предупредила: «Не зови его домой. Проверь, ты ему нужна или твои деньги». Я послушалась. Сергей, уже работавший, водил меня в кино, дарил цветы, был внимателен. Даже тётя Варя заинтересовалась: «Приведи, посмотрю».
Он пришёл с цветами — мне и маме. Родители приняли его тепло, но тётя вынесла вердикт: «Ненадёжный. Глаза бегают, нервы ни к чёрту».
— Тёть Варь, да что ты! — возмутилась я. — Мы ни разу не ругались!
Но судьба нанесла удар. Родители погибли в аварии, возвращаясь из командировки. Тётя, сражённая горем, едва выстояла. Я была в отчаянии. Похороны организовал папин завод. После поминок мы сидели с тётМы молча пили чай, и тётя Варя, стиснув мою руку, прошептала: “Всё, что твоё — никто не отнимет”.