Высадив любовницу у подъезда, Игнат Морозов нежно поцеловал её на прощание и направился домой. Перед входом замешкался, обдумывая предстоящий разговор с женой. Поднялся на этаж, вставил ключ в замок.
— Привет, — сказал он, переступая порог. — Алевтина, ты здесь?
— Здесь, — отозвалась жена, голосом, в котором не дрогнуло ни одной нотки. — Здравствуй. Что, пойдём котлеты жарить?
Морозов решил действовать твёрдо — как настоящий мужчина! Пока губы ещё хранили тепло чужого поцелуя, пока быт снова не затянул в трясину, нужно поставить точку.
— Алевтина, — прочистил горло Игнат. — Я пришёл сказать… нам нужно расстаться.
Реакции не последовало. Алевтина Морозова вообще редко что-то выводило из равновесия. Когда-то он даже шутил, что женился на «Алевтине Ледяной».
— То есть как? — спросила она, стоя в дверях кухни. — Котлеты не жарить?
— Как знаешь, — ответил Морозов. — Хочешь — готовь, не хочешь — не надо. Я ухожу к другой.
Обычно жёны в таких случаях бросаются с кулаками или закатывают истерику. Но Алевтина была не из таких.
— Ну и фигня, — пробурчала она. — Ты мои туфли из мастерской забрал?
— Нет, — растерялся Игнат. — Если срочно — сейчас же поеду!
— Эх-хе-хе… — вздохнула Алевтина. — Типичный Морозов. Попросишь его за обувью сходить — принесёт стоптанные тапки.
Игнат даже обиделся. Казалось, разговор о разводе идёт не так. Где крики? Где драма? Но чего ещё ждать от женщины, которую зовут «Ледяной»?
— Ты меня вообще слушаешь? — повысил голос он. — Я ухожу к другой! Насовсем! А ты про какие-то туфли!
— Логично, — кивнула жена. — Ты-то можешь уйти хоть на край света. Твои ботинки ведь не в ремонте.
Они прожили вместе много лет, но он до сих пор не понимал, шутит она или говорит всерьёз. Когда-то именно эта рассудительность, отсутствие истерик и молчаливость привлекли его. Да и формы у Алевтины были ничего.
Она была надёжна, как бронепоезд, и холодна, как февральский ветер. Но теперь Игнат любил другую — страстно, грешно, сладко! Пора закругляться и перебираться в новую жизнь.
— И вот, Алевтина, — произнёс он с показной торжественностью. — Я благодарен за всё, но ухожу. Потому что люблю другую.
— Ого, — флегматично протянула жена. — Не любит, говорит. А мой отец, например, любил бильярд и самогон. И что? Посмотри, какая я вышла замечательная.
Спорить с ней было бесполезно. Каждое её слово било точно в цель. Весь пыл Игната куда-то испарился.
— Ты и правда замечательная, — буркнул он. — Но я люблю другую. И ухожу.
— Другую? — переспросила Алевтина. — Это не та ли Зоя Степанова?
Морозов поперхнулся. Год назад у него был роман со Степановой, но откуда жене знать?
— Ты откуда про неё… — начал он и замолчал. — Ладно, неважно. Нет, не она.
— Может, тогда Галина Крутова? — зевнула Алевтина.
У Игната похолодело в груди. Крутова тоже когда-то была его пассией. Неужели жена знала?
— Не угадала, — процедил он. — Это другая, идеальная женщина. Вершина моей мечты.
— Значит, Надя, — вздохнула Алевтина. — Ну и ну, Морозов… «Секрет» у тебя — как на ладони. Твоя «мечта» — Надежда Петровна Белова. Тридцать шесть лет, один ребёнок, два выкидыша…
Игнат схватился за голову. Попал! Именно с Беловой он крутил роман.
— Но как?! — выдохнул он. — Ты за мной следила?!
— Проще простого, — пожала плечами Алевтина. — Я гинеколог, дурачок. Всех женщин в этом городе я знаю, а ты — лишь малую часть. Мне достаточно взглянуть, чтобы понять, кто там побывал до тебя.
Игнат попытался взять себя в руки.
— Допустим, ты права! — выпалил он. — Но это ничего не меняет. Я ухожу к ней.
— Глупость говоришь, — покачала головой Алевтина. — Хотя бы спросил у меня! В Беловой, кстати, ничего особенного нет — обычная баба. Ты её медкарту хоть видел?
— Н-нет… — пробормотал Морозов.
— То-то! Во-первых, бегом в душ. Во-вторых, завтра позвоню Степанычу — примет тебя без очереди, — сказала жена. — А потом поговорим. Позор — муж гинеколога подцепил заразу!
— И что теперь делать? — жалобно спросил он.
— Я пошла котлеты жарить, — ответила Алевтина. — Мойся и делай что хочешь. Нужна здоровая женщина — обращайся, подберу…