Он ушёл к первой любови — и не оглянулся ни разу.
Когда мы с Сергеем расписались, мне едва исполнилось двадцать, а ему и вовсе восемнадцать. Семью так рано не планировали, но две полоски на тесте расставили всё по местам. Через девять месяцев на свет появились двойняшки — две крохотные девочки. Нас было трое, и казалось, впереди — целая жизнь. Мы были молоды, глупы, но бесконечно надеялись на лучшее.
Жили бедно, денег вечно не хватало. Сергей крутился как белка в колесе: днём — на заводе, ночью — разгружал вагоны, подрабатывал таксистом, сборщиком — чем угодно, лишь бы свести концы с концами. Я, хоть и с грудными младенцами на руках, вязала свитера на заказ, перепечатывала документы, писала объявления. Бывало, руки опускались, но мы терпели. Когда девочки пошли в садик, я нашла нормальную работу, через год даже получила повышение. Долги закрыли, съездили в Сочи, наконец-то вздохнули свободнее.
Пятнадцать лет. Пятнадцать лет мы шли рука об руку: растили дочек, переживали кризисы, делили и радости, и горе. Но что-то пошло не так. Сергей стал другим. Раньше летел домой, а теперь всё чаще задерживался «на работе» — хотя сменил её давно, и график был нормированный. Говорил: «Дежурство, срочный заказ, помогал другу». А я верила. Верила, потому что думала — мы навеки.
Пока однажды интуиция не завыла, как сирена перед аварией. Проверила его телефон. Звонки, переписки, метки на карте. Всё стало ясно: муж мне изменял. Давно. Холодно. Без капли стыда.
Я поставила его перед фактом. Надеялась, что ошиблась, что это чья-то шутка. Но он посмотрел мне в глаза и… сознался. Сказал, что встретил Ольгу — ту самую, первую любовь. Что всё это время не мог её забыть. Что наконец понял, кого по-настоящему любит.
Я выставила его за дверь. Он топтался на пороге, потом перебрался к матери. Та звонила, умоляла простить, твердила, что он одумается. А я не слушала. Подала на развод. Горела от злости. Он предал не только меня — он предал дочерей.
Шло время. Он стал приходить снова. Говорил, что скучает, что хочет быть рядом. Я не доверяла, но девочки тянулись к нему. Они не понимали всей глубины драмы, и я не хотела их грузить. Стали видеться: гуляли в парке, ходили в кино, даже съездили на шашлыки. Вроде бы наладилось. Он вернулся домой, хоть и не официально. Мы снова стали семьёй.
А потом — новый удар. Я узнала, что беременна. Два месяца. Внутри всё оборвалось. Неужели он снова сбежит? Сергей на словах поддерживал, а на деле… Ночевал у матери. А Ольга не слазила с его телефона. Я даже встретилась с ней. Хотела поговорить по-человечески, объяснить, что у нас дети, что я жду ребёнка. Она лишь пожала плечами: «Я тут ни при чём. Пусть сам решает».
Он решил. Ушёл к ней. Оставил меня, беременную. Сына не признал. Взглянул на него один раз. Один. И пропал.
Прошло почти два года. Сына растиЯ научилась жить без него, но каждый раз, глядя в глаза сына, вижу в них немой вопрос: “Почему папа нас бросил?”.