Сергей подкатил к облезлой пятиэтажке в спальном районе Тольятти и припарковался так, чтобы номера не бросались в глаза. Взгляд его скользнул по потрескавшимся балконам, заклеенным газетами окнам. Стеклопакеты смотрелись тут как золотые запонки на рваной телогрейке. Весь дом напоминал опустившегося алкаша — что нашёл в мусорном баке, то и носит.
Затерянная среди чахлых тополей и таких же унылых хрущёвок, пятиэтажка доживала свой век, как и её обитатели — пенсионеры да маргиналы.
Сергея от этого вида ломало, будто от скрежета ногтей по стеклу. В таком же точно доме прошло его детство. Он тогда клялся себе, что вырвется отсюда любой ценой. И ведь вырвался — золотая медаль, престижный экономический факультет МГУ, свой бизнес под ключ. Родителей перевёз в коттеджный посёлок под Москвой, где мать тут же засадила огородик — куда ж без него?
Женщины к Сергею липли не только из-за денег. Высокий, спортивный, щедрый — что ещё нужно? Двежды был на грани брака с длинноногими куклами из гламурных журналов. Но стоило представить, как его простодушная мать тушевалась бы рядом с этими силиконовыми статуэтками, и желание жениться испарялось.
Алёнушка покорила его скромной красотой без макияжа. Через месяц познакомил её с родителями. Мать молча кивнула — высшая похвала.
Кто бы устоял? Девушка, потерявшая отца-алкоголика, а затем и мать от рака, привыкла довольствоваться малым. Сергей осыпал её подарками, как новогоднюю ёлку. Да через год после свадьбы всё ещё краснел, словно школяр, когда она заходила в комнату.
Но вот друг-заместитель сообщает — видел Алёну в том самом забытом богом районе, у обшарпанной пятиэтажки. Что ей там делать?
“А ты-то как там оказался?” — бросает Сергей.
“Объезжал пробку через дворы, заблудился.”
“Измена? Алёна? Бред!” — но по спине уже ползёт холодный мурашек.
Дома жена ведёт себя как обычно — ластится, смеётся. Разве изменница станет так себя вести? Но сомнения гложут.
На следующий день Сергей караулит у пятиэтажки. Час. Два. И вот — Алёна! Юркнула в подъезд с ключом в руке. Чёрт, ключа у него нет. Пришлось ждать у машины, барабаня пальцами по рулю под “Любэ”.
Через сорок минут жена вышла, села в жигулёнок-такси и укатила.
Вечером Сергей на кухне осушает полбутылки “Русского стандарта”. Обычно не пьёт среди дня, но сегодня — чёрт с ним.
Хлопает дверь. Звон ключей.
“Ты пьян? Что случилось?” — Алёна широко раскрывает глаза. В них мелькает… страх?
“Где была в обед?” — цедит Сергей.
Жена бледнеет: “Я… хотела сказать…”
“Врёшь!” — хрипит он, наливая новую стопку.
Алёна вдруг сникает: “Я навещала отца.”
“Какого отца? Ты же говорила, он мёртв!”
“Мама выгнала его за пьянство. Я думала, он умер… Но знакомая нашла его в подворотне — сбила машина… Я платила сиделке… Боялась тебе сказать…”
В ушах Сергея звенит. Холодный пот стекает по спине.
Тот вечер. Метель. Чёрная фигура бросается вперёд… Он хотел уехать, но в последний момент вызвал скорую.
“Перевезём твоего отца в наш флигель. Наня”Но когда через месяц Алёна сообщила о беременности, а её отец внезапно скончался, Сергей понял — судьба дала ему шанс начать всё сначала, но так ли легко убежать от собственной совести?”