— Галина Петровна, последнее предупреждение! — закричала Лидия Семёновна, тряся кулаком перед дверью соседки. — Либо забираете своё барахло с лестницы, либо я сама отправлю всё на помойку! Ну сколько можно терпеть? Ржавая коляска, картонные коробки, а теперь ещё и этот велосипед притащили!
— Лида, успокойся! — отозвалась Галина Петровна, выглядывая в дверной проём. — Коляска внучке нужна, на дачу собирается. А велосипед — Игорев, он спортсмен!
— Какой Игорь?! Твоему внуку тридцать пятый год! Когда он в последний раз на нём катался?
— Тебе-то какое дело? Мы никому не мешаем!
— Не мешаете?! Я вчера чуть не сломала ногу, споткнувшись об этот хлам!
Галина Петровна тяжело вздохнула и захлопнула дверь. Она знала — Лидия не отступит. Такая уж у неё натура: считать себя хранительницей порядка во всём подъезле, учить других жить и совать нос в чужие дела.
Всё началось полгода назад, когда Галина Петровна перебралась в город к дочери. Квартира досталась после смерти свекрови — маленькая, но уютная. Дочь Наташа уговаривала мать продать деревенский дом и переехать поближе.
— Мам, ну сколько можно одной сидеть? — причитала Наташа. — Магазин за три километра, больница в соседнем районе, а если что случится? Здесь и врачи рядом, и я забегать буду.
Галина Петровна долго сопротивлялась. В том доме она прожила с мужем почти сорок лет. Каждая вещь хранила память. Но здоровье сдавало, и она согласилась.
Переезд оказался непростым. Столько лет — столько и хлама! Она не могла выбросить то, что когда-то было частью её жизни. Коляска, в которой катала внуков, книжные полки, сколоченные мужем, старые фотографии в затертых рамках…
— Мам, зачем ты это всё тащишь?! — возмущалась Наташа. — Квартира же крошечная!
— Куда-нибудь пристрою, — упрямилась старушка. — Это же память!
В итоге часть вещей оказалась на лестничной клетке. Временно. Она обещала себе разобрать, но всё как-то не получалось.
Лидия Семёновна сразу дала понять, что недовольна. Сначала намёками, потом прямо.
— Галина Петровна, надолго у вас тут склад открылся? — ехидно спрашивала она, тыча пальцем в коляску.
— Скоро разберу, — отмахивалась Галина Петровна. — Просто времени нет.
— У всех сутки одинаковые, — отвечала Лидия ледяным тоном.
Галина Петровна терпеть не могла скандалов. В деревне жили дружно — помогали, ходили в гости. Здесь же каждый за своим порогом, как в крепости.
— Послушай, Лида, — попробовала она договориться, — давай без ругани? Я правда скоро всё уберу. Дочь обещала помочь, но у неё на работе завал.
— Сколько можно ждать?! — взорвалась соседка. — Уже полгода прошло!
— Четыре месяца! — поправила Галина Петровна.
— Без разницы! Я хотела по-хорошему, а вы не понимаете!
Тут приоткрылась дверь соседней квартиры, и показалась седая голова Анфисы Никитичны.
— Девочки, что случилось? — спросила она тихо.
— Вот, Фиса, — набросилась Лидия, — Галина Петровна весь подъезд завалила хламом, а убирать не собирается!
— Я не отказываюсь! — всплеснула руками Галина Петровна. — Прошу немного времени!
— До каких пор? — не унималась Лидия.
— Да что вы прицепились, как репейник! — не выдержала Галина Петровна. — Никому эти вещи не мешают!
— Мне мешают! — закричала Лидия. — И не только мне! Анфиса Никитична, ну скажите, нормально, когда на лестнице свалоАнфиса Никитична тихо покачала головой и сказала: “Давайте не будем ссориться, а лучше вместе разберём этот хлам — может, у кого-то из вещей найдётся новая жизнь”.