Вот я в беду попала, скажу я вам — я стала рабыней в семье мужа.
В глухой деревне под Вологдой, где ветер гуляет по полям, моя жизнь, начавшаяся с надежды, превратилась в каторгу. Меня зовут Людмила, мне 28, и три года назад я вышла замуж за Артёма. Думала, обрету семью, а стала прислугой — ему, его родителям и всей родне. Душа рвётся наружу, но выхода нет.
### Ослеплённая мечтами
Когда познакомилась с Артёмом, мне было 25. Он приехал из соседней деревни — статный, с открытой улыбкой. Встретились на сельской ярмарке, и его речи о крепкой семье, детях, жизни, где все друг за друга, покорили меня. Городская девчонка, я мечтала о таком тепле. Через год сыграли свадьбу, и я переехала к нему. Не знала тогда, что это станет началом моего заточения.
Артём жил с родителями — Галиной Степановной и Сергеем Николаевичем — в просторном доме. Его старший брат с женой и куча родни постоянно тут толклись. Я думала, стану своей, но с первого дня мне дали понять: я здесь не хозяйка, а работница. «Молодая, здоровая — вот и трудись», — сказала свекровь, а я, дура, кивнула, не понимая, во что ввязываюсь.
### Кабала под видом семьи
Мои дни превратились в бесконечный круг дел. Встаю в пять утра — готовлю завтрак: свёкру — гречку, свекрови — омлет, Артёму — бутерброды. Потом уборка, стирка, огород. К обеду сваливаются гости — надо накормить толпу: щи, котлеты, компот. Вечером — ужин, мытьё посуды. Ночью падаю без сил. И так каждый день, без передышки.
Свекровь командует, как фельдфебель: «Люда, картошку криво чистишь, Люда, полы грязные». Свёкор молчит, но взглядом даёт понять: «Ты здесь чужая». Родня Артёма приходит, не здороваясь, сразу за стол — ждут, когда их обслужу. Сам муж вместо защиты твердит: «Мама лучше знает». Его равнодушие режет, как нож. Думала, он будет опорой, а он — часть системы, где я — бесплатная прислуга.
### Последняя капля
Недавно не выдержала. Когда Галина Степановна в очередной раз обозвала мой суп «помоями», а гости оставили гору грязной посуды, я крикнула: «Я не кухарка!» Все остолбенели, а свекровь холодно бросила: «Не нравится — проваливай в город. А то разбаловалась». Артём промолчал. Это добило. Выбежала во двор, ревя, и поняла: я в ловушке. Уйти некуда — в городе жилья нет, мама далеко. Но оставаться — значит сломаться.
Даже лицо моё изменилось. Была весёлой, ухоженной — теперь тень с потухшим взглядом. Подруга Натаха, увидев, ахнула: «Людка, ты как затюканная! Беги!» Но как бежать, если я ещё люблю Артёма? Или уже нет? Его молчание убило ту любовь, с которой шла под венец. Чувствую — тону, а руку помощи ждать неоткуда.
### Тайный замысел
Теперь мечтаю о бегстве. Тихо коплю деньги — откладываю мелочь, сэкономленную на продуктах. Хочу наскрести на съёмную комнату в городе и свалить. Но страшно: что скажет мать, которая так радовалась моей свадьбе? Что будет с Артёмом? Как я одна справлюсь? Боюсь, свекровь с роднёй опозорят меня на всю деревню. Здесь их власть — закон.
Но вчера, стоя у плиты под аккомпанемент упрёков, я дала себе слово: вырвусь. Я не рабыня. Я молода, у меня есть силы. Может, найду удалённую работу, как Натаха, или вспомню о мечте стать швеёй. Но не останусь здесь, где моя жизнь — это кастрюли да чужие приказы.
### Крик души
Этот рассказ — мой крик о помощи. Я в беде, потому что вышла замуж за человека, чья семья видит во мне лишь рабочую скотину. Галина Степановна, Сергей Николаевич, их родня — все считают, что я обязана им служить. Но больше не могу. Артём, которого любила, стал частью этой кабалы, и это разрывает сердце. Не знаю, как уйти, но знаю — должна. В 28 лет хочу жить, а не прозябать. Пусть мой побег станет началом новой жизни — или концом всему.