Звонок из прошлого: отцовская тень
Иван захлопнул дверцу холодильника, вытирая ладони о засаленную тряпицу.
— Теперь должно морозить. Проверим — нальём воды в миску, в морозилку, к вечеру узнаем, — буркнул он хозяйке. В этот момент в кармане завибрировал телефон. Новый заказ, подумал Иван, поднес трубку к уху:
— Да, ремонт техники. Слушаю. Кто? Морозов Вадим Сергеевич?.. Отец? — Голос его дрогнул, пальцы сжали аппарат так, что хрустнул пластик.
Человек на другом конце представился — Морозов Сергей Дмитриевич. Тридцать лет молчания. Сердце забилось, как молоток по наковальне, в висках зашумело.
— И… что вам нужно? — Иван сглотнул ком в горле. — Встретиться? Ну да, конечно, всего-то три десятилетия. Я на вызове, потом перезвоню. — Он швырнул телефон на сиденье фургончика, скривился: — Ну давай, явился…
Наверняка денег попросить. Старик, поди, спился. Иван фыркнул, вернулся к холодильнику.
— Ладно, проверяйте лёд к вечеру, — бросил он хозяйке, уже торопясь уйти.
Следующий заказ — у старушки Алевтины Петровны. Стиралка течёт. Бабка тут же усадила его за стол с вареньем из облепихи. Поломка — ерунда: манжета сползла. Предыдущий мастер запросил три тысячи, а Иван взял пятьсот — грабить пенсионеров грех.
— Ангел во плоти! — крестилась Алевтина Петровна. — Нынче таких не делают!
Но мысли его вихрились вокруг звонка. Всплывали обрывки: пьяный отец на скамейке в Измайловском парке, пятилетний Ваня, бредущий один сквозь сумерки. Мать потом шептала сквозь слёзы:
— Уходи. Ты сына в темноте бросил. Какой же ты отец?
Отец исчез. Иногда присылал переводы, дешёвые машинки. Мать кривила губы:
— Нам и без него хорошо, правда, Ванюша?
Потом появился дядя Миша. Добрый, но чужой. Ваня так и не смог назвать его папой.
Вечером он набрал номер. Отец ответил мгновенно:
— Встретимся завтра. У того самого фонтана, где голубей кормили.
— Ладно, — буркнул Иван.
На следующий день он шёл, заранее злясь. Если попросит денег — даст и уйдёт. Но у фонтана стоял не старый алкоголик, а крепкий мужчина в аккуратной куртке.
— Здравствуй, Иван, — протянул он руку.
— Здравствуйте, — Ваня пожал её, удивившись твёрдой хватке.
— Я не пил с тех пор, как тебя потерял, — отец говорил чётко, глядя в глаза. — Осел на дне, потом медсестра Наталья вытащила. Женился, воспитывал её дочь. Открыл мастерскую. А теперь вернулся. Хочу…
Ваня стиснул зубы. Вот оно: «одолжи до зарплаты». Но отец выдохнул:
— Беру тебя в компаньоны. Фирму перевожу сюда. Будешь хозяином.
Иван остолбенел. Через неделю он уже разбирал микроволновку рядом с отцом. Их мастерская росла. Для бабушек — цены как в девяностых.
А ещё он сделал предложение Лере. Два года топтался на пороге, а теперь понял — готов.
Поздним вечером отец сказал в темноте:
— Я был тенью. Прости.
Иван простил. Пока дышишь — ещё не поздно.