Она сказала «да»
Людмила Ивановна стояла у окна, наблюдая, как соседка развешивает бельё на балконе напротив. Утренний свет мягко скользил по её седым волосам, собранным в привычную причёску — ту самую, что она делала вот уже сорок лет. В руке дрожала чашка с остывшим чаем.
— Люся, сколько можно там застывать? — донёсся голос Владимира Степановича из кухни. — Каша остывает.
Она не обернулась. В отражении оконного стекла видела, как муж поправляет воротник рубашки. Семьдесят три года, а всё ещё следит за собой — брюки отглажены, ботинки начищены, волосы, хоть и поредевшие, аккуратно зачёсаны.
— Слышу тебя, Володя, — тихо отозвалась она.
Владимир Степанович подошёл ближе, встал рядом.
— О чём задумалась?
— Да так… Сон приснился странный.
Людмила Ивановна поставила чашку на подоконник. Во сне она была молодой, лет двадцати пяти, в белом платье стояла перед зеркалом. Мама поправляла фату, что-то ласково приговаривала. Проснулась со слезами на глазах.
— Какой сон? — Владимир Степанович взял её за локоть, развернул к себе.
— Наша свадьба приснилась. Только не такая, как была, а красивая.
Муж нахмурился.
— Что значит «не такая»? Всё у нас было нормально.
— Нормально, — согласилась Людмила Ивановна, но голос прозвучал устало.
Их свадьба прошла в загсе, потом скромный ужин в кафе втроём — она, Владимир Степанович и его друг-свидетель. Платье купили серое, практичное. На фотографиях она улыбается, но глаза пустые — словно это не её лицо вовсе.
— Иди завтракать, — буркнул Владимир Степанович. — А то опоздаешь.
Людмила Ивановна работала в библиотеке тридцать лет. Читальный зал, формуляры, тишина. Муж вначале ворчал — зачем жене работать, он и один прокормит. Но она настояла. Дома было душно, а среди книг — спокойно.
Завтрак прошёл в молчании. Владимир Степанович читал газету, изредка комментируя новости. Людмила Ивановна ела овсянку, думая о своём. За окном шумел дождь.
— Вечером к Димке заедем, — бросил муж, не поднимая глаз. — Звонил, зовёт на ужин.
— Хорошо.
— Наташка, наверное, пироги напекла. Знаешь, как у неё получается.
Дмитрий — их единственный сын. Женился три года назад на Наталье, девушке скромной и хозяйственной. Людмила Ивановна невестку любила, но встречи с молодыми напоминали ей о собственной молодости, пронесшейся словно мимо.
В библиотеке день тянулся как обычно. Читатели приходили и уходили, она выдавала книги, расставляла их по полкам. В обеденный перерыв раскрыла томик стихов и наткнулась на строчку: *«А счастье было так возможно…»*
— Людмила Ивановна, можно вас на минуточку? — позвала коллега, юная Ольга.
— Конечно. Что случилось?
— Да вот… Сережа сделал предложение, а я не знаю, что ответить.
Ольга села рядом, теребя кончик платка. Глаза покраснели — видно, плакала.
— В чём дело? Не любишь его?
— Люблю! Очень! Но мама говорит, что он мне не пара. Денег мало, перспектив никаких. А у Виктора своя фирма, он тоже ухаживает…
Людмила Ивановна посмотрела на девушку. Двадцать два года, вся жизнь впереди. И тот же выбор, что когда-то встал перед ней самой.
— А что сердце подсказывает?
— Сердце… — Ольга всхлипнула. — Сердце — за Серёжу. Но мама права, наверное. Надо головой думать, а не сердцем.
— Олечка, — Людмила Ивановна взяла её за руку. — Вот что я скажу: головой думать надо. Но если совсем сердце не слушать, потом всю жизнь будешь сожалеть.
— Вы уверены?
— Уверена. Потому что знаю.
После работы Людмила Ивановна не спешила домой. Зашла в парк, где гуляла в юности. Здесь они познакомились с Владимиром Степановичем. Он тогда служил в армии, приехал в отпуск — статный, в форме. Девчонки вздыхали.
А она любила Сашу Белова, соседского парнишку. Саша учился в институте, писал стихи, играл на гитаре. Они сидели на скамейке у дома, мечтая, как поженятся, как будут жить.
Но мама была против.
— Люська, ты в своём уме? — ворчала она. — Этот твой Сашка — студент, ни денег, ни работы. А Владимир Степанович — мужчина серьёзный, военный, потом на завод пойдёт. Семью обеспечит.
— Но я его не люблю!
— Полюбишь. Стерпится — слюбится.
Владимир Степанович ухаживал настойчиво: цветы, кино, разговоры о будущем. А Саша… Саша верил, что если есть любовь, всё остальное приложится.
Решающий разговор случился осенью. Владимир Степанович пришёл свататься. Сидел в их комнате, обсуждал с мамой планы. Людмила Ивановна стояла у окна, видела, как под фонарём маячит Саша. Он ждал её, как всегда.
— Ну, Люся, что скажешь? — спросил Владимир Степанович.
Мама смотрела умоляюще.
— Да, — прошептала Людмила Ивановна. — Согласна.
Саша ещё постоял под фонарём, потом ушёл. Больше под их окнами не появлялся.
Свадьбу сыграли скромно. Людмила Ивановна улыбалась, танцевала, а внутри будто окаменела.
Саша уехал из города. Куда — никто не знал.
Жизнь с Владимиром Степановичем сложилась ровно. Он был хорошим мужем — не пил, не гулял, деньги приносил. Квартиру дали, сына родили. Всё правильно.
Но счастья не было.
—
Дома Владимир Степанович ворчал:
— Где ты шлялась? Уже семь!
— Гуляла.
— Предупредить надо было!
Молча собирались к сыну. У Дмитрия и Натальи было уютно. На столе — пироги, свечи. Сын поднял тост:
— За вас, за то, что научили ценить семью.
Людмила Ивановна пила вино и думала: *А чему я научила его? Мириться? Терпеть?*
— Мам, помнишь, как ты мне сказки рассказывала? — вдруг спросил Дмитрий.С тех пор по средам она приходила в парк, садилась на старую скамейку и смотрела, как дети играют в снегу, а снежинки медленно тают на её ладони, словно давно ушедшие годы.