Ольга поднялась на второй этаж офиса — коридоры были пусты, и она вздохнула с облегчением. Не хотелось встречать сочувствующие взгляды коллег, отвечать на их осторожные вопросы. Поскорее зайдя в свой кабинет, она притворилась, что углубилась в бумаги.
— Оленька, ты пришла! — обрадовалась Антонина Петровна, её сослуживица. — У нас тут новости! Виктора Семёновича на пенсию отправили, а вместо него прислали молодого начальника. Строгий, говорят. Уже двоих ветеранов «под сокращение» подал. Боюсь, скоро и до меня доберётся. Как Кирилл, надеюсь, лучше?
Ольга опустилась в кресло, окинула взглядом знакомые стены. Антонина Петровна ждала ответа, не сводя с неё глаз.
— Бросьте, он всех не уволит — кто тогда работать будет? Меня скорее выгонят — я вечно из-за Кирилла на больничных. Ему нужна пересадка костного мозга. Денег нет, в фондах очередь, а время уходит. Да ещё донора ищем. Я не подхожу, да и мама уже возрастная…
— Господи, за что таким малышам такие испытания? — искренне сокрушалась Антонина Петровна. — А отца Кирилла не пыталась найти?
— А что толку? Не факт, что согласится быть донором. Операция не безопасная. Да и не поверит, что Кирилл…
Дверь распахнулась — в кабинет влетела Наташа из отдела кадров. Обе женщины замолчали, насторожившись.
— Мне сказали, ты вышла. Оль, понимаю, тебе и так тяжело, но приказ… — замялась девушка.
— Говори, — Ольга сжала руки, подумав: «Ну вот, сглазила».
Наташа взглядом попросила поддержки у Антонины Петровны, но та лишь вздохнула.
— Что, новый директор и меня под сокращение? — Ольга вскочила так резко, что едва не сбила Наташу с ног, и бросилась к двери.
За спиной ей кричали, но она уже мчалась по коридору. «Не имеете права…» — бушевало у неё в голове.
В приёмной её остановила новая секретарша — белокурая, с модным маникюром и открытым воротом блузки.
— Где Людмила Константиновна? — резко спросила Ольга.
Девушка заикнулась, но Ольга уже тянулась к ручке кабинета.
— Туда нельзя! Там совещание! — секретарша метнулась к ней, но было позно.
Первой в кабинет вошла Ольга — и замерла. За столом сидел он.
— Я не виновата, Дмитрий Сергеевич! — запищала блондинка.
— Ладно, Катюша, свободна, — отрезал директор. Когда дверь закрылась, он повернулся к Ольге. — Чем могу помочь?
Прошло двенадцать лет, но она узнала его сразу. А вот он — нет. Сперва её кольнула обида, потом облегчение: так даже лучше.
— Садитесь, — он указал на стул.
— Я Ольга Владимировна Ковалёва из отдела маркетинга, — назвалась она, надеясь, что имя его тронет. — По какому праву меня увольняют? У меня сын болен, я вынуждена брать больничные. Виктор Семёнович шёл навстречу…
Директор откинулся в кожаном кресле, разглядывая её. Ольга смутилась, запнулась. «У Виктора Семёновича было простое кресло», — мелькнуло у неё в голове.
— Вам говорили, у вас дочь болеет. Сочувствую, но подчинённые жалуются — кто-то тащит вашу работу. Разве это справедливо? — тон его был менторским.
— Сын, — поправила Ольга. — Если меня уволят, нам не на что будет жить.
— У вас есть дети? Родители? Если бы они болели… — голос её дрожал, но она смотрела прямо.
— Что у вашего сына? — равнодушно спросил он.
— Лейкоз. Знаете, что это? — вызовом прозвучали её слова.
Директор вдруг прищурился:
— Скажите, мы с вами раньше встречались? Лицо знакомое…
Она не была готова. Пауза затягивалась.
— Мы учились в одном институте. Новый год… Вы с гитарой… — она покраснела.
— Ольга? — в его голосе прозвучало удивление.
«Наконец-то вспомнил», — злорадно подумала она.
— Прости, не узнал сразу, — он перешёл на «ты». — Чем помочь?
— Не увольняйте. Сыну нужна операция… — она закрыла лицо руками.
— Муж? — спросил Дмитрий.
Она выпрямилась. Молча смотрели друг на друга. Потом он встал и подошёл.
— Скажи… это мой сын?
— Нет, — резко ответила она.
— Где его отец?
— Какая разница? — она уже шла к двери.
— Я подумаю, как помочь, — крикнул он ей вслед.
— Ну что? — встрепенулась Антонина Петровна, когда Ольга вернулась.
— Всё нормально, — вздохнула та.
— Ну и слава Богу. Не чудовище же он. У самого мать есть…
А Ольга вспоминала ту новогоднюю ночь: снег, огни гирлянд, его поцелуй у подъезда… Потом кофе у неё дома — мать ушла к подруге. Он играл на гитаре, смеялся… А через месяц — исчез. Поговаривали, отец-олигарх перевёл его в столичный вуз.
Когда она поняла, что беременна, искать его не стала. Гордость. Перевелась на заочное — растила сына. И вот теперь…
Дома мать хлопотала на кухне.
— Кирилл поел чуть-чуть, — всхлипывала она. — Господи, за что?..
— Мам, не надо. Без тебя я не справлюсь…
Вечером в дверь позвонили. На пороге стоял Дмитрий.
— Решил проведать, — сказал он, осматривая квартиру. Взгляд задержался на фото Кирилла. — Это он?
— Ему девять на снимке. Тогда был здоров…
— Картошечки хочешь? — засуетилась мать.
Он ел с аппетитом, будто не замечая их взглядов.
— Мам, кто пришёл? — донёсся слабый голос из комнаты.
— Можно с тобой? — спросил Дмитрий.
Они вошли вместе. Кирилл лежал бледный, с синяками под глазами.
— Ты кто?
— Мамин начальник.
— Вы её не уволите? Мама боится…
— Нет. Я договорился с московскими врачами — скоро тебя прооперируют.
— А деньги?
— И деньги будут.
Позже, на кухне, Дмитрий протянул Ольге пробирку:
— Если анализ подтверПройдя через все испытания, они поняли, что семья — это не просто кровные узы, а люди, готовые быть рядом в самые трудные моменты.