Катя чувствовала, будто провалилась в сон, где всё было знакомо, но искажено, как в кривом зеркале.
— Катенька, можно на минутку? — вздохнул Дмитрий, глядя, как жена в сотый раз за вечер мелькает между кухней и залом, накрывая стол к приезду его коллег.
— Да, Дима, что-то не так? — она обернулась, вытирая ладони о фартук.
— Опять… «Дима». Я же просил – не коверкай имя, это звучит по-деревенски. Твои гласные – словно из глухой провинции. Здесь так не говорят.
— Я и не скрываю, откуда я. У нас говорят по-своему. Одни «гэкают», другие «окают», а в столице и вовсе коверкают. Чем «Димон» хуже «Катюхи»?
— Ты не понимаешь. Сегодня будет деловой ужин, серьезные люди. Ты… извини, но ты не впишешься.
Внутри у Кати будто выпал снег.
— А в чем я «не впишусь»? Платье не то? Слишком простая для разговоров о нефти и криптовалютах? Твои Марина с Леной и даже Аня – не экономисты. Мы за столом смеемся над анекдотами и показываем фото из отпуска. В чем проблема?
— Ты не поймешь. Они из приличных семей. А ты… — Дмитрий запнулся. — Мне неудобно перед ними.
— Неудобно? Когда я ночами сидела с тобой в больнице – было удобно? Когда везла из села банки с огурцами от моей бабки – тоже нормально? А как гостей принимать – вдруг «не твой уровень»? — она швырнула фартук на стул и ушла в спальню.
— Кать, подожди, не кипятись… — но дверь уже захлопнулась.
Он не знал, что Катя слышала всё. Она села на кровать, сжав кулаки. В горле стоял ком – то ли гнев, то ли слезы. Сколько раз её предупреждали: «Деревенская – не пара московскому финансисту». А она верила. В его доброту. И ведь до сих пор он ни разу не показал себя таким.
Познакомились на последнем курсе. Катя училась на педагога, Дмитрий – на юриста. Он был тихим, неуверенным, девчонки над ним посмеивались. Но ей стало жалко – она не терпела, когда обижают просто так.
Потом они случайно встретились в читалке. Он краснел, путал слова, а она мягко сказала: «Говори медленно, как будто по слогам». Так и закрутилось. Свидания, прогулки, долгие разговоры. Рядом с ней он расправил плечи. Через два года – свадьба, которую одобрили даже самые ворчливые тётки.
А теперь – вот так?
«Значит, пока ты был никем – я была нужна, а как поднялся – стала обузой?» – горько подумала она и потянулась за чемоданом.
Позвонила старшей сестре. Та сразу предложила переехать к ним.
— Что будешь делать? – спросила сестра.
— Вернусь в родной город. В школе как раз вакансия. Сниму комнату. А вещи позже перевезу. Главное – уйти.
Телефон завибрировал. На экране – «Дима».
— Ты где?! Гости через час, а дома никого!
— Дорогой, раз я слишком «провинциальна» для твоих гостей, пусть ужин готовит кто-то покруче. Я ухожу.
— Катя, ты рехнулась?!
— Нет. Я ухожу от тебя. Завтра подам на развод.
Она сбросила трубку и, не думая, зашла в соцсети. Написала коротко: «Сегодня я узнала, как легко превратиться из жены в позор семьи».
Первыми откликнулись жёны его друзей. Все – на её стороне. Потом пошли сообщения даже от них самих: «Не ожидали от Дмитрия такого». Он же написал злобно: «Ты меня опозорила перед всеми».
Он думал, его слова обидят только её? Что другие женщины, выросшие в таких же городках, не узнают себя?
— Ты специально? Хотела мне жизнь испортить?
— Ты сам её испортил, когда решил, что я недостойна сидеть рядом. Ты плохо меня знал, Дима.
— Да кому ты такая сдалась?
— А зачем тогда в суде просил примирения?
Он замолчал.
— Из-за ерунды разрушила семью.
— Если унижение – «ерунда», ты или дурак, или подлец. А с такими мне не по дороге.
Катя шла к дому сестры. Отец уже обещал помочь. Работа найдётся. А любовь… любовь ещё придёт. Главное – теперь знать: уважение важнее, чем красивые слова.