**Письмо перед возвращением — и цена покоя**
До тридцати пяти лет я считал, что у нас с Татьяной всё идеально. Любимая жена, сын Артём и дочь Алиса, скромная, но надёжная семья. Всё рухнуло, когда меня уволили с завода. В нашем городе работу не нашёл, и пришлось ехать на заработки в Белоруссию.
— Таня, ребята зовут. Платят нормально, — сказал я как-то вечером.
— А как же мы? Ты там, мы здесь. Разве это семья? — растерялась она.
— Ненадолго. Перетерпим. Встанем на ноги — всё наладится.
Но наладилось не так, как я обещал. Приезжал всё реже, стал угрюмым, отдалился. А однажды, когда Татьяна готовилась к моему приезду, зашла за продуктами и нашла в почтовом ящике письмо. Моё.
Она улыбнулась — подумала, что это о любви, о тоске. Письмо пришло в день моего возвращения. Сунула его в сумку, дома вскрыла — и сердце разорвалось.
«Таня, прости. Не смог сказать в глаза. Полюбил другую. Наш брак — ошибка. Хочу развода. Детям помогать буду. Прощай».
Она перечитывала снова и снова, не веря. Слёзы застилали глаза. В этот момент в комнату зашёл десятилетний Артём.
— Мам, у тебя картошка подгорает. Ты чего?
Она вскочила, выключила плиту, стала проветривать кухню. Растерянно улыбалась сыну, а внутри всё горело.
Через месяц мы развелись. Я ушёл навсегда. Деньги присылал, но в дом больше не вернулся. Десять лет спустя Татьяна узнала, что я погиб в аварии. А она осталась одна с двумя детьми и неподъёмной ношей ответственности.
Годы прошли. Татьяна замуж больше не вышла — не хотела пускать чужого мужчину в дом. Вся её жизнь — дети. Артём вырос, женился на Ирине. Поселились в его комнате, а Татьяна с Алисой — в другой. Родился внук Кирилл. Но и Ирина, и Алиса не спешили съезжать. Дом стал тесным и нервным.
Однажды Алиса заявила:
— Мам, я беременна. Мы с Вовой немного поживём у тебя.
— Где? — ахнула Татьяна. — В одной комнате Артём с женой и ребёнком, в другой — мы с тобой. Куда ты ещё людей приведёшь?
— У нас же диван на кухне есть. Ты ж не против?
И Татьяна переехала на кухню. Первая ночь там превратилась в кошмар. А дальше стало только хуже. Скандалы, крики, претензии. Кто съел сыр, кто шумел ночью, кто взял чужой телефон — всё стало поводом для ссор.
Однажды Татьяна заметила округлившийся живот у Ирины.
— Ты беременна?
— Да. У нас будет второй ребёнок.
— А жильё?
— Значит, выгоняете?! — вспыхнула Ирина.
— Да никто вас не гонит! Но вас уже четверо в одной комнате!
— Пусть твоя дочь съезжает, у неё муж есть! — парировала Ирина.
— А у тебя разве нет?! — не выдержала Татьяна.
Утром пришёл Артём:
— Мам, ты Иру обидела. Нас выгоняешь?
Алиса, будто по сценарию, подхватила:
— Да ты скажи своему мужу, чтобы жильё нашёл!
— Всё! — взорвалась Татьяна. — Хватит! Съезжайте! И ты, Артём, с женой и детьми. И ты, Алиса, с Вовой. Я больше не могу! Вы превратили мой дом в базар, вам плевать и на меня, и друг на друга. Всё, хватит. На выход!
Сказала это твёрдо, громко, без сомнений. Даже сама удивилась своей решимости. Но назад дороги не было.
Через три дня они уехали. Бросали в спину: «Больше не увидишь внуков», «Мы с тобой не общаемся». Татьяна молчала.
Вечером она села на кухне — одна. Без криков, без ссор. Просто в тишине.
Осмотрелась и впервые за долгие годы почувствовала себя хозяйкой в своём доме. Сделала ремонт. Купила новую мебель. А на следующий год впервые в жизни поехала на море.
И пусть кто-то скажет, что она думает только о себе, — нет. Она отдала детям всю свою жизнь. А теперь, наконец, живёт для себя. И правильно.