**Второй шанс**
Анна Петровна была самой обычной бабушкой — со своими слабостями и несовершенствами. Но Кирилл любил её безоговорочно. Отца своего он не помнил, хотя бабушка говорила, что лучше бы его и вовсе не было. На расспросы мальчика она отмахивалась: «Вырастешь — поймёшь». И Кирил рос, не задавая лишних вопросов, стараясь до всего дойти своим умом.
В пять лет бабушка забрала его к себе, и с тех пор мать появлялась в его жизни урывками, между поисками очередного мужа.
Однажды, когда мать снова пришла забирать его, Анна Петровна отправила внука в комнату. Он тихо играл, но уши держал востро — из кухни доносился разговор. Сначала было тихо, потом голоса перешли на крик.
— Сколько можно? Ребёнку нужна мать, а не разукрашенная кукушка! — ворчала бабушка.
— А мне, что, всю жизнь в монашки уходить? Я же ему отца ищу! — огрызалась мать.
— Там, где ты ищешь, отцов не водятся. Да и кто чужого ребёнка полюбит? Своих-то бросают без зазрения совести, а уж о чужих и говорить нечего.
— Ты просто не понимаешь… Ты… — дальше мать выкрикнула слова, которых Кирил не знал, но по тону понял — это было что-то обидное.
Бабушка не стерпела и выгнала её на улицу.
Затем она зашла к внуку, вся на взводе, потрепала его по стриженой голове и вышла, хлопнув дверью.
Мать пропадала неделями, а потом возвращалась — то радостная, то злая, в зависимости от успехов в поисках «того самого». После её ухода вещи и даже волосы Кирила ещё долго пахли духами, и он невольно вдыхал этот запах, вспоминая её.
С годами он стал бояться этих визитов. После них бабушка пила валерьянку, грела чайник и причитала, что вырастила не дочь, а бездушную перелётную птицу, бросившую единственного ребёнка. Ворчала, что сил больше нет, и в следующий раз отдаст его… Кирил сидел в своей комнате, пережидая, пока буря утихнет.
Потом бабушка приходила, ставила перед ним тарелку с оладьями или пирожками и говорила успокаивающе:
— Чего притих? Испугался? Не бойся, не отдам. И не сердись на меня.
Кирил не сердился. Когда ему было тяжело, он шёл жаловаться к бабушке, а она утешала. Но сама она жаловаться ему не могла — восьмилетнему мальчишке. Да и чем он мог её утешить? Поэтому он терпеливо слушал её ворчание и мечтал лишь об одном — чтобы в их доме снова стало тихо и уютно. И на следующий день всё возвращалось на круги своя — до нового прихода матери.
Кирил рос, а бабушка, казалось, не менялась вовсе. Он думал, что так будет всегда. В старших классах она часто напоминала ему:
— Учись хорошо, а то в армию заберут. Я старая, не выдержу. Если хочешь, чтобы я пожила подольше — поступи в институт.
И Кирил старался изо всех сил, не имел права её подвести. Кроме неё, у него никого не было. От матери он уже отвык. Да и мотивация была железная — жизнь бабушки. Он сдал ЕГЭ и поступил в университет. Рисковать не стал — выбрал не престижный факультет, а исторический, где был бюджет. Читать он любил, да и история его увлекала.
На втором курсе влюбился в весёлую Ольгу. Она обожала шумные тусовки, чего Кирил терпеть не мог. Но ради неё ходил на вечеринки и в клубы. Бабушка сразу заметила перемены в нём — вздыхала, не спала, ждала его. Он жалел её и старался не задерживаться допоздна. Но Ольге это не нравилось.
Однажды она поставила ультиматум: если уйдёт с вечеринки — бросит. Кирил не хотел терять её, но и бабушку было жалко. Всё-таки ушёл. Бежал домой, злясь на неё: могла бы и спать, он же взрослый, ничего с ним не случится. Телефона у бабушки не было — «не царское это дело», говорила она.
Дома он увидел свет под её дверью. «Ну чего ей не спится?» — раздражённо подумал он. Заглянул в комнату — бабушка лежала на полу, рука неестественно изогнута. Рядом разлитая вода и упавший стакан.
— Бабуль, ты как? — бросился к ней.
Она едва приоткрыла глаза, пыталась что-то сказать, но губы не слушались.
— Только не умирай, сейчас помогу! — Он достал телефон.
Скорая приехала быстро. Врач сказал — ещё чуть, и было бы поздно.
Кирил корил себя: из-за Ольги не замечал, что бабушка последнее время жаловалась на головокружение, пила таблетки, ходила, держась за стенку. Если бы он не ушёл в клуб, если бы был дома…
Бабушку увезли. Впервые он остался совсем один.
Каждый день он ходил в больницу, приносил бульон и морс. Ольга помогала, но ненадолго — вскоре снова пропадала в клубах. Они расстались.
Через три недели бабушку выписали. Она ходила мелкими шажками, одна рука не слушалась, речь была невнятной. Но Кирил быстро научился понимать её по мычанию.
Теперь он крутился как белка в колесе: учёба, магазины, уборка, готовка. Бабушка ничего не могла делать сама, а учёба требовала времени.
Потом из поликлиники пришла молоденькая медсестра, Настя. Он удивился — такие ещё остались. Она приходила каждый день, ловко делала уколы, показывала упражнения. Ругала Кирила, что не занимается с бабушкой.
— Времени не хватает! Даже кашу нормально сварить не могу, — оправдывался он.
Настя пошла на кухню и показала, как надо.
— У вас отлично получается! А я горе-повар, — смутился он.
— Ничего, научитесь, это не сложно, — ответила она, но от похвалы покраснела.
Вскоре бабушке стало лучше.
— Что я без вас буду делать? Она вас любит, — как-то сказал Кирил Насте.
— А вы? — вдруг спросила она серьёзно.
— И я, — ответил он честно.
— Могу заходить после работы, если хотите, — предложила она.
— Было бы здорово.
Настя не только занималась с бабушкой, но и помогала по хозяйству. Вскоре она стала для них незаменимой. Бабушка окрепла, начала ходить с палочкой, речь стала чётче.
Мать всё это время не появлялась — наверное, нашла мужа. В последний раз она приИ когда через год мама снова пришла, уже не с претензиями, а с робкой просьбой подержать на руках внучку, Кирил молча кивнул — потому что каждый заслуживает второй шанс.