Второе дыхание
Виктор не был красавцем, как Олег Видов. Работал простым механиком на автозаводе. Выпивал только по праздникам, не курил. Прожив в браке двадцать два года, на сторону даже не смотрел.
Дочь вышла замуж и уехала в Москву. Внуками не спешила порадовать. Виктор не переживал — дети это шум, беспорядок, а он привык к тихим вечерам с книжкой у телевизора. Всё ещё впереди.
Жена Марина устраивала во всём: ухоженная, дом в порядке, ужин всегда готов, по праздникам — домашний торт и салат “Оливье”. Жизнь удалась.
Он ехал с работы в своём стареньком “Жигуле”, щурясь от закатного света, предвкушая ужин и отдых перед телевизором.
Виктор вошёл в квартиру, снял ботинки и прислушался. Обычно Марина выходила из кухни, сообщая, что еда почти готова. Но сегодня было тихо. Необъяснимая тревога сдавила грудь. Он прошел в комнату — жена стояла у шкафа, вытаскивала платья и бросала их на диван рядом с открытым чемоданом.
— Куда собралась? В Москву к дочке? Неужели беременна? — спросил он.
Марина, не глядя, продолжила складывать вещи.
— Ты что, не слышишь? Кричу-кричу! Куда едешь? — голос Виктора дрогнул от напряжения.
Она окинула взглядом комнату, проверила, ничего ли не забыла, и попыталась закрыть переполненный чемодан.
— Помог бы лучше, а не вопросы глупые задавал. — Марина сдула прядь волос со лба.
— Ты собрала все вещи! Разве это глупый вопрос? — Виктор еле сдерживал раздражение.
— Ухожу от тебя, — выпалила она.
— Почему? — он поднял бровь.
— Надоело. Поможешь или нет? — она ткнула пальцем в чемодан.
— Что именно надоело? — Виктор надавил на крышку и резко застегнул молнию.
— Всё. Ты, плита, эти бесконечные вечера у телевизора.
— Так скажи! Можно было в кино сходить… — пробормотал он первое, что пришло в голову.
— Чтобы краснеть, когда ты там захрапишь? Дни идут, а жизнь проходит! — в её голосе звенела горечь.
— Жизнь всё равно проходит, хоть двигайся, хоть стой, — философски заметил Виктор.
— Хватит умничать! А что останется мне? Жареная картошка? Гора грязной посуды? Ты с газетой перед “ящиком”? — голос её сорвался.
— У меня кроме дочери есть куда пойти. Там меня ценят, дарят цветы, читают стихи… — её взгляд стал мечтательным.
— А я? — спросил Виктор, вдруг осознав.
— Ты живешь как привык. Только теперь всё сам: готовка, стирка, уборка. Я два месяца назад волосы покрасила — ты даже не заметил. — Она усмехнулась, потащила чемодан в прихожую, оставляя на ковре следы от колесиков.
Пока Марина натягивала пальто, Виктор смотрел на две вдавленные полосы на ковре. Будто чемодан проехал по его сердцу, оставив такие же шрамы.
Только когда хлопнула дверь, он вздрогнул и оторвал взгляд. Теперь всё стало ясно — жена ушла.
Нужно было чем-то заняться. Он зашёл на кухню. Чайник остыл. В холодильнике — кастрюля щей, кусок колбасы, банка тушёнки, яйца и пустая сметана. Аппетита не было.
Он вернулся в комнату и сел на диван, где лежал чемодан. Ни газета, ни телевизор не привлекали. Раньше это имело смысл, когда Марина была рядом — даже если мыла посуду или гладила, поглядывая в экран. Был дом, было тепло…
Он уставился в чёрный экран, пытаясь осмыслить произошедшее. Больше всего раздражала тишина — будто с Мариной исчезли все звуки. Виктор натянул куртку, вышел на улицу, но пустота следовала за ним.
Возле кафе он увидел людей за столиками — смеялись, говорили. Ему захотелось оказаться среди них. Не раздумывая, зашёл внутрь, заказал рюмку водки. Стало легче. Выпил ещё, потом ещё…
Как добрался домой — не помнил. Проснулся утром в одежде, с тяжёлой головой. Комната плыла перед глазами.
Достал телефон — суббота. Суббота! Добрался до туалета, снова рухнул на кровать.
Через пару часов стало легче. Душ вернул ясность. Он вышел на улицу. Солнце, люди, машины… Проходя мимо вчерашнего кафе, его затошнило. Ускорил шаг, направился к набережной.
Навстречу шла женщина и улыбалась ему. Он огляделся — рядом никого.
— Тоже гуляете? Погода — просто чудо! — сказала она.
— Ага, — буркнул он.
Она остановилась, будто ждала продолжения.
— Извините, мы знакомы? — промямлил Виктор.
— У вас что-то случилось? — она сочувственно посмотрела в глаза.
— Жена ушла. К поэту. Пишет ей стихи, а я нет, — неожиданно добавил он.
— Вам плохо? Лоб мокрый, — она потянулась к нему. — Давайте присядем.
Скамейки были заняты.
— Вчера перебрал… — он махнул рукой.
— Вам надо домой, чаю крепкого. Пойдёмте, провожу.
По дороге она жаловалась на жизнь:
— Сын в Питере, а дочь привела жениха — пустомеля. Но если выгоню, она уйдёт с ним. Вот и гуляю, чтобы не злиться.
— Вы сказали, что меня не помните. Я в бухгалтерии на вашем заводе. А то, что не замечали — вам честь. Значит, семьянин хороший.
— Был бы хорошим, жена бы не ушла. Зайдёте на чай? Дома пусто, как в склепе.
— Неловко… Жена только ушла, а я тут… Извините.
— Тогда и я не пойду, — понурился он.
Она подумала и взяла его под руку.
— Пошли.
Они пили чай, говорили. Ему казалось, будто знал её давно, просто забыл.
— Уже уходите? — встрепенулся он, когда она собралась.
— Пора. Вам надо отдохнуть, глаза слипаются.
На прощание он взял номер. Когда она ушла, он рухнул в кровать и уснул. Проснувшись, почувствовал — жизнь не кончена. Разогрел вчерашние котлеты, вскипятил чайник. Потом позвонил ей.
— Слушайте, я даже”— …Лариса? Какое прекрасное имя! Может, встретимся сегодня? Прогуляемся?.. Согласны? Тогда у фонтана через час — договорились.” — Виктор надел свежую рубашку, напевая под нос, чувствуя, как жизнь снова обретает краски.