**Запись в дневнике**
Почему мама с папой не остались вместе, Вера так и не узнала.
Ей было три года, когда они разошлись. Мать с маленькой Верой вернулась из города в родное село.
— Всё успела, — не удержалась баба Зоя, встречая дочь с внучкой у калитки. — Выучилась, замуж вышла, родила, разошлась. Как у вас, молодых, быстро всё…
Говорят, судить человека надо не по словам, а по делам.
Баба Зоя была доброй бабушкой. А то, что ворчит и бурчит — так близкие давно привыкли.
Зато какие блины печет! Сколько сказок знает…
Вера любила, когда её укладывала бабушка. Сядет на край кровати, поправит одеяло и неспешно начинает рассказывать очередную сказку.
Конечно, любой ребенок хочет не только сказок, но и ласки. Но баба Зоя «нежности» не любила. Поцеловать на ночь, обнять, сказать, как любит — это не про неё.
Мать Веры манеру общения с близкими переняла у бабушки целиком.
Иногда Вера думала: может, не любят, раз не обнимают?
Но однажды она простудилась, и три дня ей не становилось лучше, а скорая всё не ехала. Баба Зоя днём и ночью не отходила от внучки. Матери тогда не было — уехала по делам.
Если вспомнить, Вера чаще была с бабушкой, чем с мамой.
— Когда мама приедет? — спрашивала она у бабы Зои.
— Как устроит личную жизнь, тогда и приедет, — отвечала та.
Что значит «устроить личную жизнь» — маленькая Вера до конца не понимала. Но переспрашивать не решалась.
А потом мамины поездки стали редкими, а потом и вовсе прекратились. Вера подумала: наконец «устроила», теперь всегда с ними.
Только вот ходит она грустная. И Веру будто не замечает — всё думает о чём-то своём.
Потом мать заболела. Сначала думали — ничего серьёзного, пройдёт.
Стала плохо есть, при любой возможности ложилась. Но не спала — просто лежала с закрытыми глазами.
— В город надо ехать, к хорошему врачу, анализы сдать, — сказала соседка, которую позвала баба Зоя.
— Никуда не поеду, — ответила мать, до этого молчавшая.
Вера видела, как тяжело дались эти слова.
Через неделю матери стало совсем плохо. В больницу пришлось ехать. Но уже на скорой.
Вера тогда не знала, что видит маму в последний раз…
И остались они с бабой Зоей вдвоём.
Те дни она почти не помнит. Всё, что происходило, было как плохой сон. Бабушка, которая плачет и за раз постарела… Мамины вещи, которые дочь брала с собой, ложась спать. Укрывалась её тёплым халатом, прижимала перчатки, пахнувшие её духами.
— Лучше бы меня не стало, — вздыхала баба Зоя. — Какое горе… Тебя же на кого оставишь…
Впервые она погладила Веру по голове морщинистой рукой. Девочка боялась пошевелиться — вдруг бабушка уберёт руку?
Постепенно они пришли в себя…
Вера ходила в школу, помогала по хозяйству, делала уроки. Дни тянулись, похожие один на другой.
Лишь потом она осознала, как была счастлива тогда. Баба Зоя заботилась, пыталась заменить и мать, и отца.
…Пятнадцать лет — не лучший возраст, чтобы остаться одной на этом свете. Но судьба распорядилась иначе.
Как-то баба Зоя уснула и не проснулась. Её тихо не стало во сне.
Вера даже заплакать не смогла на похоронах. Внутри была пустота и безнадёжность.
Девочку забрали в детдом.
Через несколько дней её вызвали к директору.
— Вера, мы нашли твоего отца. Сегодня он за тобой приедет. Собирай вещи.
— Но я же его не знаю…
Ехать куда-то с незнакомым мужчиной? Называть его «папой»? Она не была к этому готова.
— Познакомишься. Радуйся, что отец нашёлся. И от тебя не отказался. Могло быть и хуже.
…— Ну, привет, — невысокий мужчина сам чувствовал себя неловко, глядя на дочь, которую помнил совсем маленькой.
Да и помнил ли…
— Пошли, — взял у Веры сумку и первым направился к выходу.
Девочка замерла, не в силах сдвинуться с места.
— Не бойся, я тоже волнуюсь, — он неуверенно улыбнулся и подмигнул.
«Ну и мужик», — подумала Вера, шагая за отцом, которого не знала.
Дорогой они молчали. Не знали, о чём говорить.
На пороге квартиры их встретила миловидная женщина, ярко накрашенная. И одета она была совсем не по-домашнему — нарядное платье, золотые украшения.
— Знакомься, это Оля, моя жена, — сказал отец. — А это моя дочь, Вера.
— Очень приятно, — сказала Оля, окинув гостью строгим взглядом.
«Врёт», — подумала про себя Вера.
Она вошла в комнату, огляделась и ахнула!
На них ждал накрытый стол! Да и вся квартира была красивой — как музей.
Картины на стенах, пушистый белый ковёр, огромный телевизор, тяжёлые шторы!
…Вера прожила у отца неделю, но так и не назвала его «папой». Ни разу.
Оля вела себя так, будто девочки в доме вовсе не было. Она любила подолгу валяться в постели, потом красилась, пила кофе.
Завтрак готовил Николай. Резал толстыми кусками колбасу, покупал нарезной хлеб — меньше возни.
Сам наливал дочери чай, не жалея заварки и сахара.
Вера такое не любила, но сказать стеснялась. Да и как обращаться? «Отцом» язык не поворачивался.
У Николая был большой джип. На нём он возил Веру в школу. Обратно она возвращалась сама.
— Вера, возьми деньги на обед, — протягивал он ей смятые купюры.
Она брала, но не тратила. Копила на «побег»… Мечтала вернуться в родное село.
«Отцу с Олей я не нужна, это ясно», — думала она.
Искать её не станут. Значит, никто не приедет за ней в бабушкин дом. Три года перетерпеть — и она уже совершеннолетняя. Сможет работать. О том, чем питаться в селе, не беспокоилась.
Картошки полно, бабушкины закрутки, целая полка банок с компотом! Не пропадёт.
Но планам не суждено было сбыться…
…Вера налила себе полную кружку вишнёвого сока и пошла в комнату, чтобы спокойно попить и сделать уроки. Под взглядом Оли она не могла сделать и глотка.
Она споткнулась о ковёр, сок разлился, а Оля, увидев пятно, крикнула: “Всё, хватит, терпеть больше не могу!” — и тогда Вера поняла, что домом этим ей не стать.