Заброшенный гастроном на окраине Иваново знали все местные: вкусные горячие блюда, щедрые порции, приветливые продавщицы. Валентина Семёновна трудилась там уже пятнадцать лет — сначала за прилавком, потом стала заведующей. Всё помнила наизусть — кому сколько зраз положить, кому салат «Оливье» не забыть, а кому и лишнюю котлетку подбросить «по-соседски».
В тот день она торопилась из кладовки с противником свежей солянки. Только успела выставить блюдо в витрину, как заметила знакомую фигуру — высокий мужчина в потёртом пальто, с грустными глазами, стоял у прилавка и будто кого-то высматривал.
Валентина быстро подошла:
— Если вы Лиду ищете, она на больничном. Вернётся через неделю. Вам, как всегда — котлеты и куриные окорочка?
Мужчина удивлённо поднял брови:
— Вы даже помните, что я обычно беру?
— Ещё бы. Вы же у нас постоянный, — смутилась Валентина.
Он замялся, но неожиданно тихо сказал:
— Я всё к вам хотел подойти, Валентина, да всё к Лиде попадаю. Обидно даже.
— Да вы откуда знаете, как меня зовут?
— Так на бейджике написано.
Сзади раздражённо прозвучал голос Галины Николаевны:
— Мужчина! Не задерживайте очередь! За вами полмагазина стоит!
Он вздрогнул:
— Простите. Домашние котлетки, пожалуйста…
И уже шёпотом, глядя прямо в глаза:
— Может, когда-нибудь мне настоящие домашние котлеты добрая женщина приготовит. Извините, Валя, колец не вижу… если свободны — могу вас после смены проводить? Я вот через двор живу, один.
Валентина едва кивнула и протянула ему пакет. Сердце колотилось, будто в шестнадцать лет.
— Значит, до вечера, — улыбнулся он. — Меня, кстати, Симон зовут.
Весь день Валя будто парила. Даже Галя заметила:
— Валь, ты чего аж светишься? Как невеста перед загсом!
— Всё нормально, Галка, просто день хороший.
Перед закрытием Валя подкрасила губы, повязала платок и вышла. Семён уже ждал у дверей.
— Пройдёмся? Может, в парк сходим?
На улице было сыро, мокрый снег хлопьями падал на тротуар. Они шли по аллее, будто знали друг друга сто лет. Вдруг он предложил:
— Валюша, может, ко мне зайдёшь? Чаю с вареньем попьём, отогреемся. Я совсем рядом.
— Не знаю… мы ж едва знакомы…
— Какое «едва»? Я тебя полгода из-за прилавка разглядываю. Добрая ты, душевная. С пенсионерками ласковая, с детьми приветливая. Будто всю жизнь тебя знаю. А ты меня — неужели не приметила?
Она рассмеялась:
— Ладно, Сёма. Пошли, а то и правда — промёрзла.
В его квартире было скромно, но тепло. Он помог снять пальто, поставил сушиться сапоги, заварил крепкий чай с лимоном, достал пряники.
Когда за окном разыгралась настоящая метель, он вдруг сказал:
— Останься. Я себе на полу постелю. Куда тебе сейчас идти?
Валя огляделась — уютно, спокойно, и сердце шептало: не уходи.
— Хорошо, останусь…
Она легла на диван, он — у печки. Но проснулись они рядом — врозь спать не получилось.
Когда Лида вернулась с больничного, то сразу увидела, как Семён встречает Валю после работы.
— Ну ты даёшь! Я болею — ты тут жениха находишь! — хохотала она.
На самом деле Лида была рада. Ведь счастливая Валя светилась, как солнышко, и этот свет согревал всех вокруг. А настоящее счастье видно издалека. Даже котлеты с окорочками в те дни разлетались, как горячие пирожки.