**Справедливая договорённость**
Марина угасала медленно и мучительно. Её тело, измученное бесконечными курсами химиотерапии, уже не сопротивлялось болезни. Да и сама она мечтала лишь об одном — избавиться от боли, терзавшей её последние месяцы. Обезболивающие погружали её в тяжёлую дремоту, из которой она лишь изредка выныривала, будто из глубины, чтобы снова провалиться в забытье.
Светочка возвращалась из школы, заходила в комнату, пропитанную запахом лекарств и болезней, и подолгу смотрела на маму. Та была совсем не похожа на прежнюю — весёлую, смеющуюся. Она лежала с закрытыми глазами, и девочка напряжённо следила, как слабо поднимается грудь под одеялом.
— Мам… Ты меня слышишь? — звала она, наклоняясь ближе.
Веки Марины вздрагивали, но сил открыть глаза у неё не было. Тогда приходила бабушка и уводила Свету на кухню.
— Пойдём, солнышко, поешь, потом уроки сделаем. Пусть мама отдыхает.
— Бабуля, она и так вечно спит… Когда же она поправится? Хочу, чтобы всё было как раньше…
— Ох, деточка, дай-то Бог… — Бабушка Тамара налила внучке тарелку густых щей и отвернулась, смахивая слезу.
*”Как же несправедливо… Я старая, а она — молодая. И ничего не исправить. Молилась, свечки ставила… За что, Господи?”*
Марина умерла под утро. Тамара в три часа встала проведать её — дочь ещё дышала. Потом легла, но заснуть не смогла. А когда наконец забылась, во сне увидела маленькую Машеньку. Та смеялась, махала рукой и убегала. *”Постой! Куда ты?!”* — крикнула Тамара во сне — и проснулась.
Она тут же поднялась и заглянула в комнату. Дочь лежала неподвижно и холодная. Тамара прикрыла дверь, поставила чайник, разогрела сырники и только потом разбудила Свету.
Девочка позавтракала, надела форму и собралась зайти к маме перед школой.
— Не надо, пусть спит, — остановила её бабушка. — Возьми яблоко в ранец.
По дороге в школу Тамара молчала, и Света насторожилась:
— Ты чего такая сегодня?
— Плохо спала, голова болит, — отмахнулась та.
Вернувшись домой, Тамара вызвала скорую.
— Почему так поздно звоните? — сухо спросила врач.
— Внучку в школу провожала… Не надо ей это видеть.
Тело увезли до возвращения Светланы. По дороге домой Тамара ломала голову, как сказать правду, но ничего не придумала. А дома, замешкавшись, не успела остановить девочку — та вбежала в мамину комнату.
— Где мама?! — обернулась Света.
Бабушка устало махнула рукой:
— В больницу увезли… — и отвернулась.
Девочка замолчала. Может, догадалась, может, обиделась. Не стала ужинать, забилась в угол дивана. Тамаре было не до утешений — её саму бы кто утешил. Она заперлась в ванной, включила воду и набрала Игоря, бывшего мужа Марины.
— Чего тебе? — буркнул он, думая, что звонит бывшая жена.
— Это Тамара Ивановна. Марина умерла. Можешь забрать Свету на пару дней? Я сказала, что маму в больницу положили… Мне столько нужно уладить…
— Ладно, приеду, — уже спокойнее ответил он.
Через полчаса он стоял на пороге. Света, хоть и злилась на бабушку, обрадовалась отцу.
— Как дела? Школа не надоела?
— Нормально, — пробормотала она. — Маму в больницу увезли, а бабуля не ведёт меня туда…
— Значит, нельзя пока. Давай лучше в парк сходим, мороженого поедим?
— Правда?!
Пока Тамара собирала вещи, Игорь забрал дочь. А сама она отправилась в морг.
Похороны выбили из неё все силы. К вечеру сердце кололо так, что она глотала таблетки, бормоча: *”Только бы не сломаться… Только бы выдержать”*.
Вечером Игорь позвонил:
— Когда возвращать Свету?
— Уже надоела? — хотела колко бросить Тамара, но голос дрогнул.
— Она скучает. Привезём через час. Мне поговорить с тобой надо.
*”Что ещё?..”* Тамара налила кипяток в заварочник, достала с холодильника остатки поминальных закусок и поставила на стол недопитую водку. Пусть помянет, хоть и бывший.
Увидев Свету, Тамара вдруг разрыдалась — поняла, как та ей нужна. Девочка прижалась к ней.
— Пойдём, я блинов напекла…
Игорь налил полную стопку, хотел сказать тост, но бабушка резко качнула головой. Он молча выпил. Потом Свету отправили в комнату, а Тамара плотно прикрыла дверь.
— Ну, что хотел?
— Не смотри на меня, как на волка. Я с добром.
— От твоего добра Марина сгинула, — прошипела Тамара.
— Не вали всё на меня! Сама она тоже не святая была! — вспылил он.
— Тихо! — прошипела она. — Говори дело. И не смей её имя вспоминать.
Игорь выпил ещё.
— Вот о чём… Света маленькая, ты старая. Соцопека быстро её изымет. А я — отец, здоровый мужик…
— Так ты и заберёшь? — замерла Тамара.
— У меня жилья нет. А если прописать её на меня, а жить она будет с тобой… Или лучше вместе. Квартиру разменяем…
— Шантажируешь?
— Назови как хочешь. Но без меня девочку у тебя отнимут.
Тамара тяжело дышала.
— Я подумаю…
— Ладно. Дня три тебе. — Игорь поднялся.
Когда он ушёл, Света вышла:
— Почему не сказала? Я ведь поняла…
Бабушка вздохнула.
Ночью она не спала. *”Впустить его — значит, остаться на улице. Разменять квартиру — он пропьёт свою долю и вернётся… Ох, доченька, зачем ты за него замуж пошла?..”*
Утром, проводив Свету в школу, Тамара зашла к соседу-пенсионеру, бывшему полицейскому. Рассказала всё.
— Помоги, Николаич…
Тот долго молчал.
— Ладно. Позови его, скажи, что согласна. Только водку купи, да закусь поставь. Я будто случайно зайду… А там разберёмся.
Через три дня ИЛена выросла, стала врачом, а бабушка Тамара дожила до праправнуков, каждый день благодарила Бога за эту тихую радость и шептала: «Спасибо, что услышал мою молитву».