Девочка стояла по ту сторону ограды. Не было сомнений – она собралась прыгнуть с моста…
В самом начале ночной смены «скорая» доставила молодого парня. Его «Лада» столкнулась с «Нивой» на перекрёстке. После долгой операции пациента отвезли в реанимацию, а хирург Екатерина Дмитриевна в ординаторской заполняла карту.
«Кофе, Катюша», – поставила на стол кружку старенькая медсестра Валентина Ивановна.
«Спасибо. Разбуди, когда очнётся», – не поднимая головы от бумаг, ответила Екатерина.
«Отдохни, пока затишье».
«Такое начало смены – дурная примета», – проворчала Екатерина Дмитриевна.
И как в воду смотрела. Не успела допить, как привезли нового. Под утро она отрубилась прямо за столом, щекой на бумагах. Разбудила Валентина Ивановна – пациент после аварии пришёл в себя.
Могла бы сказать, что её смена кончилась, но пошла в реанимацию. Не в её правилах уходить, не проверив пациента.
Под мерцающими лампами линолеум блестел, как лёд. Екатерина тихо вошла в палату. Вчера не разглядела, а сейчас увидела симпатичного мужчину, облепленного проводами. Проверила монитор – а он уже смотрел на неё.
Даже в больничной койке выглядел самоуверенным. Ей бы хоть каплю такой уверенности. С трудом не отвела глаз.
«Как самочувствие, Владислав Викторович? Пришлось удалить селезёнку. Перелом двух рёбер, но лёгкое цело. Повезло. Полиция хочет поговорить – попросила их подождать».
«Спасибо», – хрипло ответил он.
«Моя смена окончена. Увидимся завтра». – Екатерина вышла.
«Скорая», привёзшая нового пациента, подбросила её до дома. В прихожей встретил рыжий кот Васька. Потёрся, поднял хвост трубой и побежал на кухню. Страшно хотелось спать, но сначала – покормить кота, иначе ночью устроит концерт. Уснула, едва коснувшись подушки.
На следующий день пациент выглядел лучше, даже улыбнулся, когда она вошла.
«Здравствуйте. Вижу, лучше. Сегодня переведём в обычную палату, вернём телефон».
«Родных в городе нет. Много хлопот доставил вчера?» – Смотрел свысока. Как он это делает?
«Когда выпишете?»
«Вас только что прооперировали! Минимум неделя. Извините, другие пациенты ждут».
Перед уходом зашла проверить капельницу. Он снова смотрел с любопытством. Усмехнулся.
По спине пробежали мурашки. Эта усмешка… Лицо не помнила, а ухмылку – будто вчера видела.
Весь вечер копалась в памяти. Наутро он уже сидел на кровати в футболке.
«Медсёстры принесли. Моя вся в крови», – пояснил Владислав. «Катя, мне кажется, вы хотите о чём-то спросить».
«Мы… раньше встречались?»
«Не помню. Таких глаз не забыть. Видел такой взгляд лишь раз – давно, в другом городе». – Снова усмехнулся и сморщился от боли.
«Можете вставать, но аккуратно».
«Вы ещё зайдёте?» – неожиданно спросил он.
«Если смена спокойная будет».
«Что за наваждение? Словно я ему что-то должна…» – подумала она.
«Ну что, доктор, вспомнили?» – спросил Владислав на следующий день.
«Показалось».
«А я уверен – виделись. Глаза ваши не забыть».
«Что с ними не так?» – Ей не хотелось говорить, но любопытство взяло верх.
«В первый день думал – усталость. Но на второй вы выглядели отдохнувшей, а взгляд… Будто ждёте подвоха, готовы бежать».
«Чушь. Через три дня выпишу. Долечиваться будете дома».
«Спасибо…» – начал он, но она уже вышла.
Через три дня медсестра принесла выписку.
«А Екатерина Дмитриевна?»
«На операции».
Он собрался, но не ушёл – сел в коридоре, чтобы видеть дверь ординаторской. Когда она появилась, встал.
«Так рвались домой, а теперь сидите» – она удивлённо подняла бровь.
«Избегаете меня?» – без тени смущения спросил он. «Не мог уйти, не поблагодарив. Вы спасли мне жизнь».
«Громко сказано».
«Без операции – умер бы, так? Значит, спасли. Должен отблагодарить. Приглашаю на ужин. Может, за разговором вспомните? Обещаю – только ужин».
«Самоуверенный… Ладно. Мне привести себя в порядок».
«Ресторан «Прага» у метро. В семь».
«Вы знаете, где я живу?»
«Разве секрет?»
«Проще согласиться, чем спорить. Ну и наглец…»
После смены она приняла душ, уложила волосы, долго выбирала платье. Катя редко смотрела в зеркало. Обычно носила чёрное – стройнило. Но сегодня достала тёмно-синее – под цвет глаз.
Ровно в семь вошла в ресторан. Звучал живой джаз. Из глубины зала поднялся Владислав – чистый, в строгом пиджаке, почти незнакомый.
«Боялся, не придёте», – разглядывал её с восхищением, без прежней самоуверенности. «Столик подальше от музыки – чтобы разговаривать».
Официант подал меню. Она открыла, чувствуя его взгляд.
«Больничная еда надоела?»
«Уже изучил меню», – улыбнулся по-мальчишески.
Она заказала цезарь и кофе. Он – то же самое и стейк.
«Откуда имя? Папа – фанат «Сталкера»?»
«Угадали».
«А мои ФИО всех раздражают – слишком длинные».
Она рассмеялась.
«Впервые вижу вашу улыбку».
Когда официант ушёл, он вдруг серьёзно посмотрел на неё.
«Много лет назад, на мосту… Я шёл с парой, лил дождь. Увидел девочку – она собиралась прыгнуть. Сказал, что вода холодная, обидчики не оценят. Помог перелезть, купил кофе в ларьке…»
Катя смотрела в тарелку, перебирая вилкой листья.
«Она рассказала, почему не хочет жить», – тихо сказала она. «Вы забыли, что девочка была толстой. «Жирная Катька», «съела на завтрак медведя» – смеялись в классе. После девятого пошли в поход. Один парень позвал «погулять»… Оттолкнул меня в реку. Я не умела плавать. Все смеялись, пока учитель не вытащил…»
Она закрыла лицо руками.
«После этого ты решила утопиться», – тихо сказал он. «Прости, не знал… Дети бываютА через месяц, когда впервые за много лет она разрешила себе съесть кусок торта без чувства вины, Владислав обнял её и шепнул: “Ты прекрасна”.