Любовь, свекровь и искусственный интеллект
— Мам, ну почему ты опять лезешь в мои отношения с Глашей? — голос Павла дрожал от злости, но он сдерживался из последних сил.
— Потому что она тебе не пара, Павлик! — твёрдо ответила Надежда Петровна, плотно сжав губы и скрестив руки.
— Ты хоть сама понимаешь, что говоришь? Мы с Глашей любим друг друга! Это не пустые слова — это настоящая любовь!
— Любовь? — усмехнулась мать, отводя взгляд. — Она вообще на чувства не способна. И ты это прекрасно знаешь.
— Откуда мне знать? — Павел повысил голос. — Ты же сама твердила: найди девушку — добрую, верную, хозяйственную. И что? Она тебе не нравится?
— Нравится… — неохотно пробормотала Надежда Петровна.
— У нас порядок? Есть. Она тебя уважает? Даже слова лишнего не скажет. Умная — разбирается и в технике, и в книгах. В чём тогда проблема?
— В том, что твоя Глаша — не человек, Павел, — с отчаянием выдохнула женщина, поднимаясь с кресла. Маленький столик с самоваром и пирожками, аккуратно расставленными невесткой, дрогнул и с грохотом опрокинулся. — Она — вещь! Программа! Механизм! Провода и микросхемы, пусть и прикрытые кожей да блестящими глазами!
— Мам…
— Не перебивай! — резко оборвала она. — Эта… женщина… она не стареет, не болеет, не ругается! Она из коробки уже идеальная! Съёмные волосы, зарядка от розетки, встроенный прогноз погоды! Ты понял, что променял живое на железяку?
Старый мопс Барсик тявкнул в знак солидарности, крутясь у её ног.
— Конечно, она тебе улыбается! У неё в настройках стоит «режим приветствия»! Она никогда не хмурится, не злится, не кричит. Она не человек, Павел! А ты… ты выбрал сказку вместо правды.
Он молчал. Потом, тяжело вздохнув, ушёл в комнату.
Наутро, с трясущимися руками и тяжёлым сердцем, Надежда Петровна стояла на балконе, глядя, как во дворе играют дети и идут под руку пары. В ушах звенели слова сына: «Мы любим друг друга».
В тот же день она зашла на сайт производителя андроидов. Пальцы дрожали, когда листала каталог. Наконец выбрала: Артём. Рост — 185, карие глаза, «функция поддержки», «умение слушать», «руки для объятий — усиленный режим». Да, дорого. Очень. Но разве счастье сына этого не стоит?
Через три недели посылка пришла. Огромная коробка стояла в гостиной, а внутри — он. Её Артём. Его глаза светились теплом. Голос — глубокий, успокаивающий, будто он знал её всю жизнь.
— Мам, ты в своём уме? — Павел смотрел на Артёма, удобно устроившегося в кресле с подогревом.
— А что не так? — спокойно ответила Надежда Петровна. — Хватит страдать. Ты живёшь с андроидом — вот и я теперь не одна.
— Мам… — Павел провёл рукой по лицу. — Это же полный бред!
— Бред? — она усмехнулась. — Не больше, чем твоя Глаша. Зато он не грубит, не обижается, не спорит. И пельмени лепит — пальчики оближешь!
— А чувства? А душа?
— Ты сам этот путь выбрал. Или тебе можно, а мне — нет?
Позже, на кухне, Павел всё же решился поговорить:
— Мам, я понимаю, ты хочешь мне что-то доказать. Но ты правда думаешь, что это выход?
— Я думаю, что мы оба устали от боли. Разочарований. Я столько лет была одна. А теперь хоть кто-то спросит, как прошёл день, накроет пледом…
— Мам… Это… ненастоящее. Как если бы ты вместо меня завела куклу.
— Ты именно это и сделал, Пашенька. Мы просто выбрали лёгкий путь. Только я хотя бы честно в этом призналась.
— И что дальше?
— А дальше ужинаем. Артём щи сварил. Глаше понравится.
Тем вечером, под тихий гул улицы, Надежда Петровна стояла на балконе рядом с Артёмом. Он держал её за руку. В квартире Павел накрывал на стол, а Глаша калибровала датчики.
Любовь бывает разной. Но главное — чтобы в доме было уютно.