— Что ж, Лидия Васильевна, подлатали вас, теперь берегите себя, — доктор улыбнулся, потрепал её по плечу и вежливо придержал дверь, пропуская с сумками.
Лидия чувствовала, как комок подкатывает к горлу. Хоть больница и не курорт, но здесь она хоть немного отдохнула. А всё потому, что последние годы выдавила из себя все соки. Трудилась, как ломовая лошадь, даже выходные казались ей роскошью. Давление, головные боли, слабость — всё списывала на усталость. В итоге слегла с нервным срывом и сердцем. Месяц в больнице, мать поседела от переживаний.
А вот её Виталик и бровью не повёл. Будто и не заметил, что жены нет. Или действительно не заметил — едва Лидия уехала, как в их дом ввалилась свекровь. С кастрюлями, веником и нотациями.
— Лидочка, ну ты же понимаешь, наш Виталюша — как дитя малое. Кто за ним присмотрит, если не я? У тебя мама есть, а я о сыночке позабочусь, — сюсюкала та в трубку.
Лидия стискивала зубы. Всё, чему учила мужа годами, пошло прахом. Самостоятельность, помощь по хозяйству — растаяло, как снег весной. Снова она — злая стерва, а его маменька — добрая фея, спасающая “бедного мальчика” от жены-деспота. Хотя кто кого тиранил — ещё вопрос.
Первые годы брака вспоминались с дрожью. Тогда свекровь вообще не давала им шагу ступить без контроля. Даже ночью звонила: «Спите? Или у вас там что-то неподобающее?» Кошмар.
А познакомились они забавно. Лидия тогда выскочила из дома после ссоры с «подругой», оказавшейся предательницей. Шла по улице, ругала судьбу — и тут на неё чуть не свалился мужчина с дерева. Вернее, ветка. Подняла глаза — а там Виталик, застрял.
— Вы в своём уме? Жить надоело? — возмутилась она.
— Кота спасал! — буркнул он.
Кота, разумеется, не было. Барсик сбежал, а вот Виталик остался. Лидия притащила стремянку и верёвку, помогла слезть. Так и началась их история — красивая, но с изъяном.
После свадьбы Лидия быстро поняла, что муж — не просто ребёнок. Он — младенец. Ни тарелку помыть, ни мусор вынести. Всё со стонами. А она тащила на себе всё: ипотека, работа, больная мать. Он же ныл маме, а та — ей. В итоге Лидия взялась за его воспитание всерьёз. И, надо отдать должное, добилась успеха.
Виталик изменился. Научился готовить, убирать, даже проявлял инициативу. Свекровь отступила — правда, иногда всхлипывала в сторонке, жалея сынулю. Но всё было под контролем. До больницы.
Теперь всё сначала. Лидия позвонила мужу — молчание. Странно. В понедельник у него выходной, обычно к этому времени он уже завтракал. Набрала свекровь — та тоже не отвечала. Сердце сжалось. Села в такси и поехала домой. На душе — камень.
Поднялась, вставила ключ — и в этот момент дверь распахнулась. На пороге — незнакомка.
— Ты кто? — ледяным тоном спросила Лидия.
— Я Вероника. Любовница Виталия. А ты, милочка, здесь больше не живёшь. Так что прощай.
Лидия оцепенела. Пока пыталась осознать услышанное, дверь захлопнулась.
— Сейчас твои пожитки вынесу, — донеслось изнутри.
Через минуту сумки одна за другой «вышли» за порог. Немного придавив Веронику ногой, Лидия села на свой клетчатый чемодан и набрала полицию. Не для того она пахала, чтобы теперь всё отдать предателю.
Когда приехали стражи порядка, она выгнала обоих — и мужа, и его «принцессу». Виталик молчал, а вот его новая пассия возмущалась:
— Это и его квартира! Ты не имеешь права нас выгонять!
— Имею, — спокойно ответила Лидия. — Всё оформлено на меня. Идите к маме, жалуйтесь.
Когда дверь закрылась, она впервые за долгое время вздохнула свободно. Проветрила комнату, выкинула постельное бельё и подала на развод. Сначала было больно. Но потом… стало легко.
Прошёл месяц. В одно воскресное утро, растянувшись в кровати, Лидия наслаждалась покоем. Зазвонил телефон.
— Виталик, — прошептала она про себя. И взяла трубку.
— Лидочка, родная… Я скучаю. Меня тут никто не любит. Это всё мама. Прости меня. Верни…
Лидия слушала молча. Потом рассмеялась.
— Ты серьёзно? Вернуть тебя? После всего?
Он продолжал лепетать, как провинившийся школяр. А она выключила телефон, откинулась на подушку и усмехнулась.
— Ну вот, — сказала себе. — Боялась, что жизнь кончена. А она только началась.
**Как бы ни было больно — иногда расставание не конец, а освобождение.**