— Мам, ну зачем ты так? У нас тут тепло и уют, а ты одна, в глуши, в этом развалюшке? — голос Кати дрожал от обиды, будто вот-вот расплачется.
— Не переживай, родная. Я тут как рыба в воде. Душа давно просилась на покой, — тихо ответила Галина Ивановна, укладывая в сумку последние пожитки.
Решение далось ей легко, без сожалений. Их питерская однушка, где ютились вчетвером — она, дочь, зять и внук — стала тесной, как клетка. Вечные перепалки между Катей и Димой, раздражённые взгляды, хлопанье дверьми — всё это душило сильнее, чем нехватка места. А Ванюшка уже подрос, и Галина поняла: бабушка-нянька больше не нужна. Её забота стала обузой.
Домик в деревне под Псковом, доставшийся от бабки, сперва казался насмешкой. Но когда она разглядывала старые фото — заросший смородиной двор, чердак с её детскими куклами, — вдруг осенило: это её место. Там тишина, память, покой… и, может, что-то новое. Сердце шептало — пора.
Переезд организовала за день. Дочь уговаривала остаться, рыдала, но Галина лишь гладила её по волосам и улыбалась. Не сердилась. Понимала: у молодых — своя дорога. У неё — своя.
Дом встретил её крапивой по пояс и покосившимся плетнём. Полы скрипели, в углах пахло сыростью, но вместо тоски Галина ощутила азарт. Скинула платок, засучила рукава — и за работу. К ночи в горнице уже пахло свежевымытыми полами, чаем с мятой, а у печки стояли её книги и старенький вязаный плед.
Наутро пошла в сельпо — за краской, веником, мелочёвкой. По дороге заметила мужика, копошащегося в огороде через дорогу. Крепкий, с проседью, но взгляд тёплый.
— Доброго здоровья, — позвала Галина.
— Здравствуйте. К кому пожаловали? Или насовсем? — спросил он, вытирая ладони о подол.
— Насовсем. Я Галина. Из Питера. Домик бабушкин.
— Николай Семёныч. Живу напротив. Нужна помощь — стучите. У нас народ тут простой, не бросим.
— Спасибо. А может, сразу на чай? Новоселье справим. Заодно потрещим.
Так и закрутилось. Сидели на крылечке дотемна, хлебали чай с малиновым вареньем, вспоминали былое. Оказалось, Николай — вдовец. Сын в Москве, звонит раз в месяц, в гости не выбирается. А он, как и Галина, давно чувствовал себя лишним.
С тех пор он стал своим. Притащил доски, подлатал забор, крышу поправил. Сена для печки принёс. А по вечерам они сидели под керосиновой лампой, перебирали старые истории, читали вслух Жюля Верна.
Жизнь постепенно наладилась. Галина разбила палисадник, посадила сирень, стала печь пироги с капустой — соседи приходили, как на праздник. Катя звонила часто, просила вернуться, скучала. А Галина лишь смеялась в ответ: «Дочка, я тут не одна. Я дома. И впервые за долгие годы — живу».
Вот так две одинокие души и нашли друг друга. Среди покосившихся стен, среди травы по пояс и тишины. Нашли, чтобы доказать: начинать сначала — никогда не поздно. А в старом доме — может биться новое сердце.