**Дневник без света**
Впервые о разводе я задумалась через полгода после свадьбы. Но тест показал две полоски, и мысль растворилась в волнах утренней тошноты.
Игоря я увидела в баре, куда меня затащили подруги из хореографического училища — «хоть раз оторвись». Мужчина с дорогими часами, уверенный, словно хозяин жизни, листал бумаги за стойкой. Он казался жителем другого мира.
— Ты слишком красива, чтобы грустить, — сказал он, когда я осталась одна.
Голос у него был густой, тёплый, как хороший коньяк.
Он был старше на восемь лет, владел долей в семейном бизнесе по продаже бытовой химии. Я привлекла его внимание тем, что выглядела чужой в этом баре — хрупкая, неумело накрашенная, с глазами, полными детской наивности. Выросла в бедности, мечтала о балете, но травма перечеркнула всё. Переквалифицировалась в тренера.
— Идеальная жена для моей мамы, — признался он в тот же вечер. — Родит ей внуков.
Через три месяца он сделал предложение. Моя мама плакала:
— Наконец-то ты будешь при деньгах!
Свекровь, Валентина Степановна, осмотрела меня, как лошадь на ярмарке:
— Хороша. Берем.
Свадьбу организовали они.
— Ты не против синего торта? — спросила свекровь. — Цвет нашей фирмы.
Я улыбнулась:
— Конечно, как скажете.
В медовый месяц полетели к морю. В самолёте Игорь предупредил:
— Мама волнуется, если я долго не на связи. Звонить будем дважды в день. Записывай впечатления — ей нравятся детали.
После возвращения началась новая жизнь.
— Мама передала, — Игорь положил передо мной кожаный блокнот. — Семейные традиции.
Я открыла страницы:
*5 января — день тёти Гали. Цветы: белые хризантемы.
23 февраля — поздравляем дядю Серёжу. Лучший подарок — коньяк.
Каждое воскресенье — семейный обед. Дресс-код: классика.*
Расписание было жёстким.
— А где здесь время для меня? — робко спросила я.
Игорь рассмеялся, потрепав меня по голове:
— Ты теперь часть семьи, крошка.
Через неделю всё стало ясно.
— Ты куда? — он перегородил дверь.
— На курсы массажа… Договорились же.
— Нет. Маме нужна помощь в магазине.
— Но я…
— Маша, — он мягко взял меня за подбородок. — Мы семья. Ты хочешь быть с нами?
В воскресенье за обедом свекровь сказала:
— Бросай работу в фитнес-клубе. В магазине не хватает кассира.
— Но…
— Ты хочешь быть полезной? — подняла бровь Валентина Степановна.
Игорь молча кивнул. Вопросов не было.
Той ночью впервые подумала о побеге. Лежала в ванне, слушала капли воды и представляла, как скажу родителям: «Я ошиблась».
— Ты с ума сошла?! — услышала голос матери ещё до слов. — Обратно в нищету?
Потом были две полоски. И я осталась.
***
К рождению второго ребёнка научилась варить борщ, как нравится свекрови, не морщиться, когда Игорь задерживался «на совещаниях», и отвечать «всё хорошо» на вопросы.
Только подруга Катя знала правду.
— Ты задыхаешься! — кричала она. — Ты же ненавидишь эту работу!
— Это нормально, — пожимала я плечами.
— А мечты о массаже? О работе с людьми?
— Это было давно.
— Он тебе изменяет!
Я знала. Однажды на юбилее свекрови поймала их взгляд — он и жена партнера. Потом нашла их в подсобке: он поправлял галстук, она приглаживала волосы.
— Это ничего не значит, — сказал Игорь позже, вручая бриллиантовые серьги. — Ты умная девочка.
Катя сжимала мою руку:
— У меня свободная комната. Переезжай хоть завтра.
— Нет, — резко встала я, опрокинув стул.
Вечером нашла её записку в сумке: *«Когда надоест быть удобной — звони»*.
***
Прошло ещё пять лет. В зеркале — новая морщинка. Дети кричат, свекровь звонит, пёс топает в коридоре.
Я вдруг поняла: меня больше нет. Есть удобная жена, идеальная невестка. Но той девушки, которая мечтала о сцене, боялась высоты и обожала клубнику со сливками, — больше не существует.
Вчера дочь принесла рисунок: «Моя семья».
— Вот бабушка (большая), папа (с часами), я и братик… А это ты, мама.
Я долго смотрела на маленькую фигурку в углу.
— Почему я такая… маленькая?
— Бабушка говорит, ты всегда в тени. Это значит — скромная!
Вечером разревелась впервые за годы. Вспомнила Катю и единственный визит к психологу. Там спросили:
— Если бы у вас был один свободный день, что бы вы сделали?
Я растерялась. И разрыдалась.
Не знала.
И больше не ходила.