**Дневник Ярославы**
Никакой дачи!
Едва вставив ключ в замок, Ярослава почувствовала — что-то не так. Квартира была не пуста. Из кухни доносились голоса: мужской и женский, с налёком возраста. Свекровь. Ярослава скривилась. Их отношения напоминали тонкий лёд — вроде держит, но трещит под каждым шагом. Встречаться не хотелось. Решила сбежать — в магазин, на улицу, куда угодно.
Но, сделав шаг в прихожей, замерла. Разговор мужа с матерью прозвучал как нож по стеклу.
— Ничего, Яська скоро согласится на дачу, — равнодушно бросал Артём.
— Главное, чтобы на тебя оформляла, — поддакивала свекровь. Ярослава едва не задохнулась. Серьёзно?
— Не знаю, как её уговорить, но выход найдём. Даже если нет — купим в браке, поделим пополам. А её однушка при разводе останется ей — несправедливо. Мы два года живём у меня, я тоже имею право на долю.
По спине пробежал холод. Какой развод?..
— Конечно, — кивала свекровь. — С Аленкой тогда сможешь взять что-то посолиднее. Как у вас с ней?
Какая ещё Аленка?!
— Да нормально. Она, конечно, торопит с разводом, но я объясняю — надо подождать. Вот оформим дачу — сразу подачью».
Ярослава впилась пальцами в стену. В ушах звенело. Вспомнила всё: первую встречу, переезд к нему, вчерашний визит к риелтору — хотела сделать сюрприз, начать продажу квартиры для дачи. И торт «Прага» в пакете, купленный по дороге.
Мать была права. Не продавать. Квартира — её крепость.
Молча шагнула в спальню, достала чемодан. Через минуту в дверях возник Артём.
— Ярослава? Ты что делаешь?
— Что делаю? — голос дрожал. — Мою квартиру захотел? Оформить на себя, да? А вот хрен! Ремонт я оплачивала — все чеки в телефоне! Всё, что купили вместе, поделим. Считай, халява кончилась.
Свекровь тут же испарилась. Артём залепетал что-то о недопонимании. Но поздно.
А потом Ярослава вспомнила начало.
В двадцать лет родители подарили ей «однушку» в Люберцах. «Это твой тыл, — говорила мать. — Никогда не продавай. Пусть будет место, куда можно вернуться». Тогда казалось паранойей. Теперь каждое слово било в точку.
С Артёмом познакомилась после вуза. Влюбилась. Он уговорил переехать к нему — «мужчина должен быть главой». Квартиру сдала, деньги делила: часть на быт, часть — в банк.
Потом свадьба. Деньги с тостов пустили на ремонт его жилья. Мать хмурилась: «Зачем в чужое вкладываться?» Но Ярослава отмахивалась: «Я же здесь живу».
Потом — отдаление. Артём стал холоден, поздно приходил. Потом, будто по волшебству, снова ласковый: цветы, поцелуи, разговоры о даче. «Твоя квартира — тесная. Сначала участок, потом дом».
Она почти согласилась. Хотела сделать ему приятное. Даже пошла к риелтору. Но вернулась — и услышала правду.
Они уже делили её деньги. Готовили развод.
Слёз не было. Только лёд внутри.
Этой же ночью ушла. Родители встретили молча. Мать обняла — без слов.
Ярослава вернулась в свою «однушку». Обошла комнату, провела рукой по обоям, глянула в окно. Потом села на подоконник и прошептала:
— С тобой я не расстанусь. Ты — моя единственная надёжность. А в наше время это дороже золота.
Потому что верить теперь можно было только этим стенам да маминым словам.