Он ушёл от детей ради первой любви — и даже не оглянулся
Когда мы с Виктором поженились, мне едва исполнилось двадцать, а ему и вовсе восемнадцать. Мы не собирались заводить семью так рано, но две полоски на тесте решили за нас. Через девять месяцев на свет появились двойняшки — две чудесные девочки. Нас было трое, и впереди лежала целая жизнь. Мы были молоды, наивны, но верили в лучшее.
Жили мы скромно, денег вечно не хватало. Виктор крутился как белка в колесе: днём — на заводе, ночью — разгружал фуры, брался за любую подработку. Я, несмотря на грудных младенцев, вязала на заказ, писала тексты — лишь бы сводить концы с концами. Было трудно, иногда казалось, что сил больше нет, но мы держались. Когда девочки подросли и пошли в садик, я устроилась на нормальную работу, а через год меня повысили. Мы расплатились с долгами, смогли позволить себе даже небольшой отпуск. Жизнь начала налаживаться.
Пятнадцать лет. Пятнадцать лет мы были вместе. Растили дочерей, делили радости и горе. Но потом что-то пошло не так. Я заметила, как Виктор отдаляется. Раньше он бежал домой, а теперь всё чаще задерживался «на работе», хотя уже давно сменил место, и график у него был свободный. «Дежурство», «аврал», «помог другу» — он сыпал отговорками, а я верила. Верила, потому что была уверена — мы одно целое.
Пока однажды не прозвучал тревожный звонок в душе. Я проверила его телефон. Звонки, сообщения, геолокация. Всё стало ясно: мой муж изменял мне. Холодно, расчётливо, без тени сожаления.
Я села напротив него и выложила всё. Надеялась, что ошибаюсь, что это какое-то недоразумение. Но он посмотрел в глаза и… признался. Сказал, что встретил ту самую школу, свою первую любовь — Алевтину. Что всё это время не мог её забыть. Что наконец понял, кого действительно любит.
Я выгнала его. Без колебаний. Он ещё пытался оправдываться, перебрался к матери. Та звонила, умоляла простить, твердила, что он просто запутался. Но я не слушала. Подала на развод. Горела от боли. Он предал не только меня — он предал нашу семью. Наших детей.
Прошло время. Он снова стал появляться. Говорил, что скучает, что хочет быть рядом. Я не доверяла, но дочери тянулись к нему. Они не понимали, что происходит, и я не хотела ломать их детство. Мы начали видеться. Гуляли в парке, ходили в кино, даже съездили на дачу. Казалось, всё наладилось. Он вернулся домой, пусть и неофициально. Мы снова были семьёй.
А потом… я узнала, что беременна. Два месяца. Внутри всё сжалось. Неужели он снова убежит? Виктор на словах поддерживал, но ночевал всё чаще у матери. А Алевтина не слазила с его телефона. Я попробовала поговорить с ней, объяснить, что у нас дети, что я жду ребёнка. Она лишь пожала плечами: «Я тут ни при чём. Пусть сам разбирается».
Он разобрался. Ушёл к ней. Оставил меня одну с животом. Сына не признал. Увидел его всего раз. Один. И исчез.
Прошло почти два года. Я расти́