Детские обиды
Алина разложила гречневую кашу по тарелкам, нарисовала вареньем весёлую рожицу в тарелке сына.
— Мужчины! К столу! — позвала она, наливая в кружки крепкий свежезаваренный чай.
Серёжа сел за стол и насупился, увидев тарелку.
— Не хочу кашу, — буркнул он.
— Это ещё что за капризы? Гречка полезная. Хочешь на каток — сначала поешь. — Виктор присел напротив сына, зачерпнул ложкой и отправил кашу в рот.
— М-м… Вкусно. Наша мама — настоящая волшебница. Поверь, никто так гречку не готовит, как она.
Серёжа недоверчиво покосился на отца, но тоже взял ложку. Когда тарелка опустела, Алина убрала её и подвинула сыну чашку с чаем.
— Что-то случилось? — спросила она мужа. — В последние дни ты будто не здесь. На работе проблемы?
— Я всё съел. Мы идём на каток? — обрадовался Серёжа.
— Иди, поиграй. Нам с мамой нужно поговорить. — Виктор поймал обиженный взгляд сына. — Чуть позже. Иди.
Алине на секунду показалось, что она читает его мысли. Мальчик решал — заплакать, потому что каток может не состояться, или уйти и терзаться в неведении. Она улыбнулась и кивнула, давая понять: каток будет, просто позже.
Серёжа сполз с табуретки и, надувшись, вышел из кухни.
— Ну, в чём дело? — Алина заняла его место.
— Даже не знаю, с чего начать. Сам не разберусь, — Виктор покрутил чашку на столе.
— У тебя есть другая? Хочешь уйти? — прямо спросила Алина.
— Аля, ты о чём? Как такое вообще могло прийти тебе в голову? — вспыхнул он.
— А что мне думать? Если не работа, то что ещё могло так тебя выбить из колеи? — Алина начала терять терпение. — Вчера просила вынести мусор. Кивнул, но забыл. Весь в себе. Говори, только не ври, — предупредила она.
Виктор внимательно посмотрел на жену.
— Ко мне приходила мать, — наконец выдавил он.
Алина видела, как трудно ему давались эти слова.
— Во сне? И что она такого сказала, что ты несколько дней как не свой? — пошутила она.
— Нет, не во сне. Живая. — Виктор резко отодвинул чашку.
Чай расплескался по столу. Алина вскочила, схватила губку и вытерла лужу.
— Она же умерла. Или ты мне всё это время врал? — Алина швырнула губку в раковину и села обратно.
— Не врал. Как ты не понимаешь? Для меня она действительно умерла, — раздражённо ответил Виктор.
— Так, давай по порядку. Умерла, живая… Объясни. Я слушаю.
— Что объяснять? Мне было лет десять. Отец пил. Они с матерью ругались постоянно. Она была красивая, а он ревнивый. Поднимал на неё руку. Она замазывала синяки, но я видел.
В тот день отец пришёл пьяный в хлам. Начал орать, что она во всём виновата. Мама молчала, а это его ещё сильнее злило. Я ушёл в комнату, но слышал, как они кричали. Потом что-то грохнуло, и стало тихо. Я выждал и вышел. Отец лежал на полу, раскинув руки. Из виска текла кровь. А мать… стояла над ним, зажав рот руками.
Она заметила меня и вытолкала в коридор. Сказала, что он просто упал, и она сейчас вызовет «скорую». Но приехала милиция. Мама ушла с ними, велела ждать тётю Галю, сестру отца. Я сидел в прихожей, пока она не приехала.
Тётя Галина рыдала, называла мать убийцей, говорила, что ей место в тюрьме. Потом велела собрать вещи — сказала, что теперь я буду жить у неё. Что я мог сделать?
Она твердила, что мать — стерва, что у неё были любовники. Я не верил, кричал, что она врёт. Но меня никто не слушал. А дядя Женя, её муж, сказал мне: «Никому не рассказывай, что случилось. Пусть все думают, что твои родители погибли в аварии. Иначе в школе тебя затравят из-за матери-убийцы».
Мама так и не пришла. Не звонила, не писала. Я перестал ждать. Меня кормили, одевали, но не любили. Чувствовал — я им чужой.
Однажды взял из её кошелька десять рублей. Не помню, зачем. Денег мне не давали. Она заметила и ударила. Сказала: «Ещё раз украдёшь — сдам в детдом».
Я мечтал только об одном — вырасти и сбежать от них. Не знаю, как не стал бандитом или наркоманом. После школы уехал в Питер, поступил в политех, встретил тебя.
Я так привыл врать, что родители погибли, что даже тебе не сказал правды. Боялся, что разлюбишь, если узнаешь, чей я сын.
— Господи, сколько тебе пришлось пережить… — Алина положила руку на его ладонь. — Ты её больше не видел? Мать?
— Нет. Когда она пришла ко мне на работу три дня назад, я сначала не узнал. Но понял — это она. Почувствовал. Сначала не хотел разговаривать. Обида копилась годами — бросила, не искала, убила отца, разрушила мою жизнь.
Но она так смотрела, что я не смог отказать. Пошли в кафе рядом с работой… Аля, боюсь себе признаться, но я рад, что она вернулась.
— И что она рассказала? Действительно убила твоего отца? — Алина напряжённо всматривалась в его лицо.
Виктор кивнул.
— Как я и сказал — случайно. Отец замахнулся, она оттолкнула его. Он поскользнулся, ударился виском об угол стола…
— Её посадили? — тихо спросила Алина.
— Да. У отца были свежие синяки. Решили, что это она его избила перед смертью. А на ней следов не было. Суд счёл это не самообороной, а умыслом. Соседи и тётя Галя дали против неё показания.
Она сказала, что писала мне письма, но я не получил ни одного. Наверное, тётя рвала их. В одном мать просила привезти меня на свидание. Она показала письмо, где тётя ответила: «Он забыл тебя. Ему не нужна мать-убийца». Я ничего не знал. А когда вырос, даже не попытался найти её. Столько лет…
Алина видела, как он страдает.
— Почему она только сейчас нашла тебя? Почему не пришла, когда вышла? — спроИ тогда Алина обняла мужа и прошептала: «Давай завтра поедем к ней вместе — и Шурка тоже должен узнать, что у него есть бабушка».