— Оля, ну что ты так раздулась? Подвинься немного. Это же твоя родная сестра, — в голосе матери звучала непреклонность, не оставлявшая места для возражений.
— Мам, какой ещё «подвинься»? Это наша квартира, мы с Димой здесь живём! Куда нам двигаться? — Ольга едва сдерживала ярость.
— А что ей, в этой грязной общаге ютиться? Снимать квартиру нам не по карману, ты цены видела? Решено: Катя будет жить у вас. Так мне спокойнее, дитё под присмотром.
— Мам, мы так не договаривались!
— Теперь договорились. Мы — семья, должны друг другу помогать.
— Семья? Серьёзно? А ты вспомни, как…
— Всё, некогда мне. Куплю билеты — сообщу.
Разговор оборвался. Ольга стояла посреди кухни, сжимая телефон так крепко, будто он мог дать ответ. Она была потрясена наглостью матери. Хотя чему удивляться?
Ольга всегда была нелюбимым ребёнком. Когда мать во второй раз вышла замуж и родила Катю, шестилетней Оле пришлось резко повзрослеть.
— Ты уже большая, должна помогать с младшей сестрой, — твердила мать. И на Олю свалилась куча дел: уборка, готовка, магазины, пелёнки, игры с Катей. Отчим исчез вскоре после рождения Кати, оставив их втроём.
Мать души не чаяла в Кате, баловала её как могла. Самый вкусный кусок — Кате, новую одежду — Кате, в кафе заказывали то, что хочет Катя, в кино шли на фильм, который выбирала Катя. Девочка росла в тепле и заботе, мать даже не думала загружать её домашними делами.
Катя разбрасывала вещи, никогда не убиралась, только капризничала и требовала:
— У Машки родители новый телефон купили, а я что, хуже?
— Что на ужин? Опять вчерашнее? Давайте закажем пиццу!
— Где мои джинсы? Олька, ты их не постирала? Я что, сама должна? Да я не умею, с чего бы?
— Убираться? Не буду, голова болит. Сама сделаешь.
Мать никогда не перечила Кате. Ольга пыталась возражать, но слышала в ответ:
— Катя растёт без отца, ей тяжело.
— Я тоже без отца росла, мам!
— Знаю. Но ты крепкая, а Катя — нежная, как ромашка. Ей нужно больше ласки.
Мать тратила на Катю всю зарплату, брала кредиты ради её капризов. А когда Ольге были нужны новые кроссовки или куртка, мать раздражённо предлагала поискать на распродаже или взять б/у. Она никогда не интересовалась, как Оля учится, чем живёт.
Ольга устала от несправедливости и поклялась выбраться из дома как можно быстрее. Она училась на отлично, ночами сидела над учебниками, подрабатывала: расклеивала объявления, писала статьи, развозила заказы. Деньги были копеечные, но каждый рубль Оля прятала в жестяную банку из-под печенья на верхней полке шкафа.
Однажды она вернулась домой еле живая после подработки. Четыре часа на морозе раздавала листовки, пальцы онемели, но задание выполнила. Дома открыла банку — и от ужаса похолодела: она была пуста.
— Кать! Ты брала мои деньги?
— Какие? — лениво отозвалась сестра, жуя чипсы.
— Из моей банки!
— А, эти копейки? Да, взяла. Мне надо было за доставку заплатить, новые джинсы привезли. И пиццу заказала.
— Ты с ума сошла?! Это мои деньги, я их копила! Кто тебе разрешил?!
— Да что там за деньги? Грошовые. Тебе для сестры жалко?
— Если бы на что-то важное — нет! А на твои шмотки и пиццу — очень жалко! Посмотри, в чём я хожу!
— Ну так купи себе! Кто мешает? Чего орёшь?
Ольга заперлась в комнате и рыдала от бессилия.
Вечером пришла мать и устроила скандал:
— Как ты можешь попрекать Катю деньгами? Взяла и взяла, невелика беда!
— Мам, она их спустила на пиццу и джинсы, без которых могла обойтись!
— Тебе жалко? Мы — семья, Оля! Стыдно быть такой жадной!
— А ей не стыдно воровать?
— Она ребёнок! А ты взрослая, должна понимать.
— А кто меня поймёт?
— Хватит ныть! Лучше посуду помой!
Ольга блестяще сдала экзамены и поступила на экономический факультет в Москве. Ей дали место в общаге, и жизнь наконец наладилась. Она училась, гуляла с друзьями, ходила в музеи со студенческим, подрабатывала в кафе и магазине. Тяжёлое детство научило её не бояться работы.
Мать и Катя не интересовались её жизнью. Мать звонила только с напоминаниями: «У Кати скоро день рождения, не забудь поздравить». Оля переводила деньги, и на этом общение заканчивалось.
На последнем курсе Ольга устроилась помощником бухгалтера и начала хорошо зарабатывать. Мать, узнав об этом, стала звонить чаще, выспрашивать про зарплату и намекать на помощь. Оля иногда переводила небольшие суммы, но помогать по-крупному не могла — они с Димой уже жили вместе и копили на ипотеку.
Вскоре они поженились и купили маленькую однокомнатку. На свадьбу позвали только близких. Родители Димы приехали, а мать с Катей отказались:
— Ой, Оль, зачем нам ехать? Это же просто роспись. Ты не в платье, а в костюме. Разве это свадьба? Да и билеты дорогие.
— Мам, это важный для меня день. Ты же говорила, что мы — семья.
— Не можем. Я Катю в санаторий повезу, денег нет.
И вот, спустя два года, мать объявила, что Катя будет жить у них, пока учится в институте. Не спросила, а поставила перед фактом. Места для Кати не было, да и желания её видеть у Ольги тоже. Но где-то в глубине души кольнуло: а если не у них, то где? Общага — не лучший вариант.
Ольга обсудила всё с Димой. Он был против, но согласился, чтобы Катя пожила у них временно, пока не найдёт жильё.
Катя приехала вечером и с порода заявила:
— Ну и дыра у вас! До центра — как до Луны! Как я в универ буду ездить?
— Привет, — сухо ответила Оля. — Раздевайся, мой руки, идём ужинать.
— Квартирка-то у вас малюсенькая, — Катя огляделась с презрением. — Как клетка.
— Можешь снять— Если тебе не нравится — никто не держит, — холодно ответила Ольга, чувствуя, как старые обиды снова подступают к горлу.