Звонок
Марина пообедала, вымыла тарелки и прилегла отдохнуть. Муж уехал на дачу к приятелю помогать с забором. Вернётся только завтра вечером — в понедельник на работу. Марина уже год как на пенсии, а Сергею до неё ещё два года трудиться.
Неожиданный звонок вырвал её из полудрёмы. Она даже не сразу сообразила, что это телефон.
— Да… — хрипло ответила она, не глядя на экран.
Кто ещё мог звонить, кроме дочери и мужа? Сергей не любил болтать по телефону — значит, дочь. Та жила с мужем в другом городе и скоро должна была родить.
— Марина? Спишь что ли? — раздался в трубке незнакомый женский голос.
— Кто это? — насторожилась Марина.
В ответ — демонстративно громкий вздох.
— Не узнаёшь? Сколько лет не виделись-то?
— Лариса?.. Как ты мой номер узнала? — удивилась Марина и почему-то не обрадовалась.
— Разве это важно? Встретила твою мать пару лет назад, она и дала.
Марина припоминала, что мать что-то говорила об этом.
— Ты в городе? — глупый вопрос, конечно. Зачем звонить, если не хочешь встретиться? — Говорили, ты в Германию уехала, — добавила она.
В трубке раздался смешок, тут же перешедший в стон.
— Что с тобой? Где ты? — встревожилась Марина.
— В больнице. Потому и звоню. Придёшь? Мне надо кое-что сказать. И ничего не неси, не надо.
— В больнице? Ты заболела? — Марина окончательно проснулась.
— Тяжело говорить… Адрес смской пришлю.
— А что случи… — начала она, но в трубке зазвучали гудки.
Вскоре пришло сообщение с названием больницы. «Господи, да у неё рак!» — Марина нервно перечитала текст.
Взглянула на часы — половина шестого. Пока доберётся, приём уже закончится. Она пошла на кухню, достала из морозилки курицу для бульона. Лариса сказала ничего не брать, но разве можно в больницу с пустыми руками? Домашний бульон — это не еда, а лекарство. Марина положила курицу в раковину оттаивать, а сама села за стол. Дочке двадцать восемь — столько же лет они не виделись с Ларисой.
С возрастом Марина привыкла встречать любые новости с опаской. После звонка Ларисы её не покидало тревожное чувство. И Сергея, как назло, нет дома. Может, и к лучшему. Завтра с утра сварю бульон, навещу Ларису — всё выяснится. Но успокоиться никак не получалось.
Ларису с десяти лет растила бабка по отцу. Ласки она не знала, допоздна сидела у Марины, делали уроки вместе. Бабка гнала самогон и снабжала им всю округу. Родители Ларисы, естественно, тоже пили. Жёны местных алкашей грозились спалить её подпольный заводик. Может, кто-то и поджёг, а может, как считала полиция, отец уснул с папиросой — но родители Ларисы не выбрались из огня. Бабка куда-то ушла, а Лариса, как всегда, была у Марины. Они остались живы.
После пожара бабку с внучкой поселили в общежитие. На общей кухне самогоноварение запретили. Бабка сразу поникла, начала считать копейки и ругать внучку за каждый кусок хлеба. Лариса питалась у Марины.
Бабка Ларисину мать ненавидела, называла ведьмой, винила, что та её сына сгубила, напоила. О том, что дома стоял халявный самогон, бабка умалчивала. Мать Ларисы была красавицей. Редкий мужик, будь он старый или молодой, проходил мимо, не обернувшись. Отец ревновал её до безумия, даже бил.
Лариса выросла и стала вылитой матерью — такая же высокая, стройная, с огненными кудрями, чёрными глазами и пухлыми губами. Веснушки лишь придавали ей золотистый оттенок.
Сразу после школы Лариса сбежала с каким-то заезжим парнем. «Безмозглая, вся в мать», — вздыхала бабка.
Мать Марины не одобряла их дружбу, хоть и жалела девочку. Когда та сбежала, даже облегчённо вздохнула — всегда боялась, что Лариса Марину с пути собьёт. Что их связывало? Сама Марина не знала, но с Ларисой было весело.
Марина окончила техникум, устроилась на работу, познакомилась с Сергеем, вышла замуж. Через год родилась дочь. О Ларисе слышала только сплетни.
Мать работала, помочь не могла, а по вечерам, когда Сергей был дома, стеснялась приходить. Марина крутилась как белка в колесе, буквально падала от усталости.
В те дни она мечтала только об одном — выспаться. Стоило прикрыть глаза во время кормления, как проваливалась в сон. Вздрагивала, пугаясь, что уронила ребёнка или та задохнулась под её грудью. Дочка, наевшись, мирно засыпала на руках. Марина перекладывала её в кроватку и шла сцеживать молоко, готовить обед, стирать пелёнки, заставляя себя не закрывать глаза.
Именно в это время объявилась Лариса. Стала ещё красивее — как будто это было возможно.
— Ну и видок у тебя, подруга. Всегда знала, что замуж и ребёнок женщину не красят. Ни за что не рожу, — без предисловий заявила Лариса, увидев Марину.
— Не зарекайся, — усмехнулась та.
Лариса призналась, что сделала кучу абортов и теперь детей иметь не сможет. Но материнский инстинкт никуда не делся — она с удовольствием нянчилась с дочкой Марины, гуляла с ней, пока та валилась с ног.
Вскоре Лариса бросила парня, с которым сбежала, сделав от него первый аборт. Следующий её кавалер был гораздо старше. Снял ей квартиру в центре Петербурга, навещал пару раз в неделю.
— Жила припеваючи, — вздыхала Лариса, вспоминая те дни.
— Почему «припеваючи»? — спрашивала Марина. Рассказы о мужчинах её не интересовали, но из вежливости она поддерживала разговор.
— Старый, мерзкий, — морщилась Лариса. — Хотя не жмот, денег давал, шубы, золото.
— А жена? Дети?
— Какое мне до них дело? — отмахнулась та.
Когда мужчина узнал, что Лариса встречается с другими, выгнал её. Потом были и другие, даже иностранец. Отсюда и слухи, что уехала в Германию. Хотя иностранец был из Швеции.
— Что это яМарина долго стояла у могилы, а потом повернулась и пошла прочь, чувствуя, как лёгкий весенний ветер смывает с её души последние капли обиды.