Сильнее смерти
Я открыла глаза. Стрелки часов на стене показывали половину восьмого. Рядом висел портрет мужа с чёрной траурной ленточкой в уголке. Так начиналось каждое моё утро. Сначала я смотрела на часы, потом на его улыбку. Или наоборот. «Привет, солнышко. Проснулась?» — так он здоровался со мной. Вот только обнять меня уже не мог.
***
На девятый день, перед отъездом, дочь сняла ленточку с фотографии. Утром я увидела портрет без неё и подумала — снилось. Выхожу на кухню, а Катя печёт оладушки.
— Папа уже ушёл? — спрашиваю.
Она резко оборачивается, глаза круглые.
— Мам, ты что? Во-первых, сегодня суббота. Во-вторых… Его вчера похоронили. Ты что, не помнишь?
Я опустилась на стул.
— Ты же ленточку сняла… Я подумала…
И тут меня накрыло. Словно бетонная плита на грудь упала — дышать нечем. Катя присела передо мной, взяла за руки.
— Мам, прости. Я сейчас верну её, я не подумала…
Когда я зашла в комнату, ленточка уже была на месте. От этого стало не легче, а хуже. Лучше бы это правда сном оказалось. Но вслух я этого не сказала.
— Может, поедешь со мной? Поживёшь у нас немного, отвлечёшься? — Катя смотрела на меня с надеждой.
— Всё нормально, я не спятила. Просто… когда без ленточки увидела, так захотелось верить… Я останусь. «С папой», — чуть не вырвалось у меня, но я вовремя закусила губу.
Катя уехала, пообещав звонить каждый день. Она вышла замуж за однокурсника и уехала с ним в его город. Ей там нравилось.
***
Прошло восемь месяцев. Боль не утихла, просто я научилась с ней жить. Зашла в ванную, включила воду. Лампочка на потолке мигнула и погасла. «Даже лучше, — подумала я, умываясь. — В полутьме моё отражение не такое измученное».
Во дворе деревья стояли в зелёной дымке — почки набухли. Кое-где уже пробивались первые листочки. Небо затянуло тучами.
Я поставила пустую кофейную кружку в раковину и пошла одеваться. По выходным часто ездила на кладбище, особенно когда сходил снег. Сегодня ровно восемь месяцев, как его не стало. Восемь месяцев, слившихся в один бесконечный день тоски.
У ворот кладбища торговали цветами. Купила свежие. Могилу мужа уже терялась среди новых. Убрала увядшие цветы, поправила венки, погладила фотографию. Она выцвела, его лицо постепенно исчезало. Нужно будет новую напечатать, под стекло. Летом Катя с мужем приедут — поставят памятник…
На похоронах батюшка сказал: «У Бога все живы». Эти слова засели во мне, как заноза. Может, поэтому меня и тянет сюда. Здесь я чувствую его ближе. Не под землёй, а где-то там, наверху. Говорят же, души возвращаются в Царствие Небесное…
— Привет. У тебя тут народу прибавилось. А я всё такая же одна. Катя звонит каждый день. У них всё хорошо. Помнишь, как ты отговаривал её замуж выходить? А они счастливы.
Представляешь, она думала, что беременна, но тест отрицательный. Обрадовалась и расстроилась. Пока не хочет детей. Обещала, если мальчик родится — назовёт в твою честь. Ты не против?
Скучаю… Всё из рук валится. Твою кружку разбила, прости. Хотела убрать подальше… Чай пролила, в магазине продукты забываю. Катя шутит, что весь район подкармливаю. На работе ошибки, скоро уволят. Лампочки в ванной перегорели. Ты запасные где-то оставлял?
На голову упала капля.
— Дождь начинается. Ладно, я пойду. До скорого, родной. — Я ещё раз провела пальцем по его лицу, вытерла слёзы и пошла к выходу.
Автобуса ждала долго, промокла и продрогла. Возвращаться в пустую квартиру не хотелось.
У подъезда стояла грузовая машина. Грузчики таскали коробки. Соседка ругалась, что не пройти.
— Здравствуйте. Это кто-то новенький заселяется? — спросила я.
— Здрасьте, Алевтина. На шестой этаж. Королёвы квартиру продали. Ты ж на седьмом? Значит, под тобой будут жить. Ладно, мне в магазин надо…
Поднялась на лифте. В квартире — гнетущая тишина. Разделась, пошла на кухню и наступила в лужу.
— Ну вот, ещё чего не хватало!
Открыла шкаф под раковиной — вода течёт из вентиля. Пыталась закрутить — стало хуже. Если вызвать сантехника, он перекроет воду на весь стояк. Подставила ведро, вытерла пол и пошла к соседям снизу. Дверь была приоткрыта.
— Хозяева, я вас, кажется, заливаю! — крикнула я в коридор.
Из квартиры вышел мужчина лет сорока. Я отпрянула.
— Я ваша соседка сверху. Труба течёт… У вас не затопило?
— Сейчас посмотрим. Проходите.
На кухне на потолке расплывалось мокрое пятно.
— Извините, я за ремонт заплачу…
— Да ладно, я всё равно ремонт делать собирался. Пойдёмте, посмотрим, что у вас. Сантехника вызывали?
— Он только в понедельник придёт.
— Ладно. Сейчас вещи разгружу, найду инструменты и поднимусь.
Он пришёл через два часа. Я сидела, следила за ведром. Через десять минут он вылез из-под раковины.
— До понедельника хватит, но сантехника всё равно вызывайте. — Он разогнулся с трудом. — Ванную можно посмотреть?
Я молча кивнула.
— Лампочки перегорели, — констатировал он. — Завтра куплю новые, поменяю.
— Не надо, я вам деньги…
Он посмотрел на меня внимательно.
— Чаю хватит, — улыбнулся.
Улыбка у него была добрая. Я покраснела.
На следующий день он действительно поменял лампочки. Сразу стало светлее. Заодно подтянул розетку. Я напоила его чаем с пряниками.
— Вы меня не узнаёте? — спросил он неожиданно.
— А нужно?
— У вас редкое имя. Как вас в детстве называли?
— Иголочкой. Я худенькая была. Острая, говорила бабушка. А вы откуда меня знаете?
— Я врач. Работал в больнице, куда вашего мужа привезли после аОн посмотрел в мои глаза и тихо сказал: “Ты выстояла, и теперь твоя жизнь снова может быть светлой”, а я вдруг поняла, что сквозь боль потери начинает пробиваться хрупкая, но настоящая надежда.