Одна ступень до радости
Светлана с детства была миловидной. Невысокая, русоволосая, с аккуратными чертами лица — красавица. После института осталась работать в Санкт-Петербурге. Но с личной жизнью как-то не складывалось. Поклонников хватало, а вот замуж никто не звал. А ей уже почти тридцать.
Сначала шутила, что спешить некуда, всё успеется. Потом загрустила. Время, как говорится, — штука коварная.
— Может, тебя сглазили? Вспомни, кому дорогу перешла? — допытывалась подруга мамы в прошлый Новый год.
— Никому дорогу не переходила, чужого не брала, — твёрдо ответила Света.
— Значит, позавидовали сильно, — уверенно заявила тётя Галя.
Спорить Светлана не стала. Бывало, завидовали — ещё в школе девчонки злились. Парни за ней толпами ходили. Учёба давалась легко, а вот любовь откладывала на потом.
Мама растила её одна. Жили скромно, но без нужды. Мама мастерски вязала. У Светы был целый гардероб из уютных, ажурных, ярких кофточек — мама продавала их на заказ.
— Не болтай ерунду, Галя! — защищала дочь мама. — У неё женихов — хоть отбавляй. Тут главное — не ошибиться.
— Женихи — это одно. А нужен муж, в крайнем случае — достойный любовник, — не унималась тётя.
— Да какая разница? — огрызалась мать, даже слышать не желая о том, что её умница-дочь станет чьей-то «второй половинкой».
— Разница — в штампе в паспорте. Детям это важно. А иной любовник — лучше мужа… — И тётя Галя в сотый раз начинала рассказывать, как её бойфренд купил квартиру, оплатил сыну учёбу, а бесполезного мужа-пьяницу выгнала.
После этого Светлана твёрдо решила — больше не поедет к маме на Новый год. Надоели эти разговоры, лучше в одиночестве. А праздник между тем приближался.
Света шла, глядя под ноги, чтобы не поскользнуться. Отступила в сторону, пропуская женщину с коляской.
— Света! — вдруг крикнула та. — Не узнаёшь? Я Оля Белова, теперь Козлова! — радостно сообщила она.
— Оля… — Света натянуто улыбнулась. — Тебя не узнать. Ты в Питере теперь? Давно?
— Уже три года. Вот удача, как встретились! Я слышала, ты… — Оля явно собиралась засыпать её вопросами.
— Твой? — перебила Света, указывая на коляску. — Можно посмотреть?
— Конечно! Моя дочка. — В голосе Оли зазвучала гордость, взгляд смягчился.
Света наклонилась. Под капюшоном, укутанная в розовую шапочку, спало крошечное создание. Длинные ресницы, пухлые щёчки, губки бантиком. От ребёнка пахло молоком, сонным теплом и шерстяным одеяльцем.
— Красивая. В папу? — спросила Света.
— Да! Когда она родилась… — Оля загорелась рассказом.
— Извини, я спешу. Как-нибудь наверстаем, — Света быстро ретировалась.
Настроение испарилось. «Ну надо же! В таком городе — и наткнуться на неё. В школе была серой мышью, а теперь — замужем, с ребёнком, счастлива. А я? Годы идут, а я одна…»
Размышляя, дошла до дома. Ёлку нарядила ещё неделю назад. Сначала радовалась, теперь же та лишь раздражала — напоминала, что праздник близко, а встречать не с кем.
Только переоделась и поставила чайник, как зазвонил телефон. Денис.
— Дома, зайка? Скоро буду, — сказал он.
Свете захотелось соврать, что она у подруги, чтобы он не приезжал. Первые чувства давно прошли, осталась привычка. Он развёлся не из-за неё, но с бывшей женой жил в одной квартире — «ради дочки», как он объяснял.
Она вздохнула, сказала, что дома, и пошла готовить ужин. Через полчаса Денис явился с подарком.
— Держи, зайка. Вдруг до Нового года не увидимся. На работе аврал, с дочкой на ёлку договорился… — бубнил он, снимая ботинки.
Свету его дела не волновали, но подарку обрадовалась. В пакете — красное бельё и бархатная коробочка. В ней — золотая цепочка с кулоном-сердечком.
— Спасибо! — чмокнула его в щёку. — Красиво.
Настроение улучшилось.
— Ужинать не буду. Извини, не предупредил, — Денис потянул её в спальню…
Было хорошо, но быстро закончилось. Он долго целовал её, потом оделся.
— Сколько твоей дочери? — вдруг спросила Света, сидя на кровати, прикрывшись простынёй.
Денис застыл с брюками в руках, закатив глаза, будто дата рождения дочки была на потолке. Одна нога уже была в штанине. Вторая, бледная, с редкими волосками, в чёрном носке, выглядела неприятно — как у ощипанной курицы. Света отвернулась, пожалев, что спросила.
— Десять, кажется. Точно, десять, — ответил он, натягивая штаны.
Света вспомнила себя в десять — худенькую, с косичками. Отец ушёл, когда ей было семь. Дочке Дениса стало жалко.
Когда он ушёл, она скинула простыни в стиральную машину и встала под душ. «Хватит. Пусть живёт с семьёй».
В выходную Света выспалась, позавтракала и пошла за подарком маме. Поедет первого января — нитки для вязания уже купила, но нужны ещё сапоги (у них с мамой один размер).
Шла, вспоминая вчерашнюю встречу.
«Даже Олька, серая мышка, замужем. А я бы хорошей женой была. И готовлю, и вяжу. Сколько бы вещей связала детям… Почему у одних счастье есть, а других обходит? Я же не мечтаю о принце, хочу просто хорошего мужчину. Разве это много?»
Она ступила на переход, не глянув на светофор.
Машины сигналили, резко тормозя. Но Света шла, вжав голову в плечи. Перешла благополучно, но по щекам текли слёзы.
— Вы плачете? Что случилось? Кто-то умер? — перед ней возник мужчина. — Так рисковать — только если потерял близкого.
Света растерянно смотрела на него.
— Пойдёмте. — Он распахнул дверьЧерез год они гуляли уже втроём — Светлана, Андрей и их крошечная дочь, чьи розовые вязаные пинетки были точной копией тех, что когда-то связала для Светы её мама.