**Наследство**
В старой просторной квартире царило непривычное оживление. Дверной звонок то и дело дребезжал, скрипела дверь, и в прихожей появлялся очередной родственник. На этот раз вошёл грузный мужчина в дорогом костюме, пиджак которого натужно расходился на выдающемся животе.
Бледная, невзрачная женщина кисло улыбнулась ему, а мужчина поднялся с дивана и направился навстречу.
— Геннадий! Думал, не приедешь, — мужчины крепко пожали руки. — Садись, рассказывай, как дела.
Жена нервно отодвинулась в сторону, освобождая место братьям.
«Неужели супруга Дмитрия? Столько у него было женщин, а женился на такой…» — Геннадий не нашёл подходящего слова.
Звонок снова прорезал тишину. Все трое повернулись к двери. Ждали лишь одного человека — того, кто должен был вот-вот появиться. В проёме возник высокий мужчина в чёрных брюках и тёмно-синем джемпере, оттенявшем белизну рубашки.
Артём сухо кивнул, осмотрелся и опустился в потрёпанное кресло в углу.
«Как франтовато одевается», — отметил про себя Геннадий.
Он узнал его сразу, хотя не видел лет тридцать. Вот они и собрались — три брата, три наследника. Слетелись, как вороны на падаль. Геннадий надеялся, что кроме него никто не приедет, уж тем более Артём.
Их вызвали сюда «проститься с Татьяной Леонидовной». Именно так и было написано — «проститься». Адрес указали на всякий случай, если забыли.
Геннадий давно жил в другом городе — должность, квартира, машина, две дочери, одна уже бабушка. Ему, в общем-то, не нужно тёткино наследство. Приехал скорее из любопытства.
Раньше квартира казалась ему огромной. Он боялся тёмных углов, массивных часов, громоздкой мебели.
Когда отец сорвался с лесов на стройке, мать почернела от горя. Как одной поднимать троих? Младшему, Дмитрию, и пяти не было. Жили трудно. Пока однажды не объявился старший брат матери — о нём дети даже не слышали. Он предложил забрать мальчиков, хотя бы двоих старших.
У них с женой не было детей. Мать придёт в себя, заберёт. Дал денег — и увёз. А мать запила с горя и вскоре умерла.
Тётка Татьяна оказалась строгой и холодной. Кормила, одевала, пыталась полюбить. Геннадий быстро сообразил, что это шанс выбиться в люди. Угождал дяде и его жене.
А вот Артём замкнулся, не хотел сближаться. После школы не пошёл в институт, в отличие от Геннадия. Вернулся в родной город, в родительскую квартиру. Устроился на работу, учился заочно. Дядя сначала присылал деньги, но Артём возвращал их с запиской: «Не надо».
Геннадий женился на последнем курсе и уехал к родителям жены в Екатеринбург. Младший, Дмитрий, рос гулякой. В семье не без урода.
«Квартира требует ремонта, но продать можно дорого. Мебель — советский антиквариат, крепкая. В серванте — чешский хрусталь. Наверняка есть вклады… Хотя в девяностые всё могло сгореть…» Геннадий отогнал мысли — не время.
Он украдкой поглядывал на Артёма. Тот сидел безучастно, вытянув ноги. Дмитрий перешёптывался с женой, косясь на братьев. «Артём отщепенец, в немилости у тётки. Дмитрий свою долю пропьёт…» Геннадий считал себя самым достойным наследником.
Впустила их симпатичная девушка. Наверное, сиделка. Только он подумал об этом, как в комнату въехала коляска со старухой. Голова её склонилась на грудь, ноги укрывал толстый плед.
Девушка поставила коляску так, чтобы все видели хозяйку. На её фоне она сама казалась ещё моложе и свежее. Для братьев живая тётка стала неожиданностью.
Геннадий попытался прикинуть её возраст — далеко за восемьдесят. И почему он решил, что она умерла? В телеграмме было: «приехать проститься». Поэтому он и подумал…
Он с опаской разглядывал тётку — морщинистое лицо в коричневых пятнах, седые волосы, торчащие в разные стороны. Руки, искорёженные артритом, лежали на подлокотниках. Он смотрел и не узнавал. Время не пощадило некогда гордую женщину.
— Татьяна Леонидовна рада вас видеть, — бодро сказала девушка.
— По её просьбе я разыскала вас. Извините, если телеграмма ввела в заблуждение. Она хотела решить вопрос с наследством, чтобы не было споров.
— То есть наши пожелания учтут? — оживился Геннадий.
— Не совсем. Давайте чаю. Поможете? — она повернулась к жене Дмитрия.
— А вы кто? — резко спросил Геннадий.
— Это Надя, моя внучка, — неожиданно проскрипел голос Татьяны Леонидовны.
Геннадий уставился на неё, потом перевёл взгляд на Артёма. Тот не шелохнулся. А Дмитрий заёрзал на диване.
«Дочь Дмитрия? Ещё наследница… Надо проверить родство», — подумал Геннадий, провожая взглядом Надю.
В комнате остались только братья и тётка.
— Спасибо, что приехали, — прошелестела она. — Думали, я умерла? Приехали не ко мне, а за наследством. Что ж, каждый получит своё. Только не ссорьтесь у меня на могиле, если завещание вам не понравится.
— А есть из-за чего ссориться? — спросил Геннадий.
— Ты изменился. Артём, рада тебя видеть, хоть ты меня и не любил. А Дима как был ветреником, так и остался, — старуха скривила губы.
— Старая я, но в уме ещё. — Она опустила голову и закрыла глаза.
Геннадию показалось, что она заснула. Братья переглянулись.
Вскоре вошла Надя и позвала к столу. Дмитрий чуть ли не выбежал на кухню. Артём и Геннадий остались.
— Так и не помирились? — вдруг спросила Татьяна Леонидовна.
— Не сложилось, — ответил за обоих Геннадий.
— Располнел ты, пиджак вот-вот лопнет. Живёшь хорошо. А жену не привёз?
— У неё заботы, она директор школы, — похвастал Геннадий. — Две дочери, обе замужем. Одна уже внука родила.
— Братьям надо держаться вместе. У меня,В тот же вечер, вернувшись с дачи, Надя обнаружила, что в старом “Мерседесе”, который почему-то стоял теперь в её гараже, лежало забытое Геннадием письмо с подписью Татьяны Леонидовны: «Счастье — не в наследстве, а в том, чтобы наконец увидеть, кто ты на самом деле».