**Любовь до гроба**
Анна вышла из магазина, перехватила пакет с продуктами и зашагала к дому. Покупала немного, а ноша тяжёлая. Остановилась у подъезда. «В окнах темно. Катька опять убежала. – Анна с досадой покачала головой. – Пусть только вернётся… Как свела её судьба с этим… Серёжкой – сразу учёбу забросила, прогуливает. Учителя вон жалуются. А впереди ЕГЭ, институт. Вот придёшь, я тебе устрою…» – злилась она, тяжело поднимаясь по лестнице.
Дома Анна поставила пакет на стул, окинула взглядом кухню. «Ясно. Просила картошку почистить или гречку сварить. А она – гулять… Ну что ж мне с тобой делать, а?»
Резко стянула пальто, бросила на вешалку и вернулась. Дверца холодильника хлопала, кастрюли гремели – так Анна в сердцах готовила ужин, мысленно обещая проучить дочь, как только та переступит порог.
Но Катя не спешила. Уже пол-одиннадцатого, а её всё нет. Анна металась по квартире, бормоча:
«Только появись… Только вернись – я тебе покажу, где раки зимуют! Всё для неё, всё, как у людей, а она даже ужин не смогла приготовить… Думает, мне легко одной? Я сама через это прошла, когда с ребёнком на руках осталась. Неблагодарная… Хочет мою судьбу повторить? Ну давай, попробуй, узнаешь, почём фунт лиха…»
Злость клокотала внутри. Хотелось разбить что-нибудь, выпустить пар.
Когда в замке зашуршал ключ, Анна мгновенно смягчилась – дочь жива, можно простить. Но стоило увидеть её виноватое, но сияющее лицо – гнев вскипел с новой силой.
«Где шаталась?! Ты хоть время видела? А учёба? ЕГЭ на носу, а ты – по подворотням!» – кричала она, не думая о соседях.
«Я уроки сделала…» – попыталась оправдаться Катя.
«Молчи! Матери не перечь! Совсем голову потеряла? Я думала, ты учёбу подтянешь, работу найдёшь – заживём. А ты – по моим стопам…»
«Я ничьи стопы не повторяю. Не ори…» – огрызнулась дочь.
Глаза её потухли, щёки вспыхнули.
«Ах ты…» – Анна едва сдержалась, чтоб не наговорить лишнего.
Она метнула взгляд вокруг, ища «оружие». Катя рванула в комнату, но мать схватила складной зонт с тумбочки и замахнулась.
«Мам!» – вжалась Катя, закрыв голову руками.
От её крика рука Анны обмякла, зонт грохнулся на пол. Внезапно весь гнев испарился, будто его и не было.
«Я места себе не нахожу, а ты… Что это у тебя?» – устало спросила Анна, разглядев блеск на пальце дочери.
Она опустилась на табурет в прихожей.
Катя медленно опустила руки, взглянула на колечко с крохотным камешком.
«Серёжка подарил…» – робко сказала она, следя за реакцией матери.
«Ты же ещё школьница. Он что, не знает?» – Анна пристально смотрела на кольцо.
«Знает. Ну и что? Через пару месяцев экзамены, и я…»
«Взрослая станешь? Ну-ну. Пока живёшь со мной – мои правила. Хоть по дому помогай. Думаешь, раз взрослая – делай что хочешь? По ночам гуляй? Может, ещё и ребёнка заведешь?» – голос матери снова зазвенел.
Она понимала, что заходит слишком далеко, но остановиться не могла.
«Мам, он меня любит. И я его», – отчаянием прозвучало в ответ.
«Если бы любил – вредить бы не стал. Откуда он вообще взялся?..» – Анна закачала головой, из груди вырвался стон.
Ночью она ворочалась. Нервы, разбушевавшиеся после ссоры, не давали уснуть. Тревога за дочь рисовала страшные картины. Как её умница, её гордость, могла так опуститься? Анна набрала номер подруги.
«Что случилось?» – Марья проговорила хриплым от сна голосом. «Ты время видела?»
«Прости… Мне не с кем поговорить. Катя… она…»
«Я же говорила – не души её. Что натворила?»
«Связалась с парнем, старше её. Учёбу забросила, учителя жалуются. Позор…» – в трубке раздался зевок. «Прости… Что делать-то?» – Анна замолчала, затем торопливо добавила: «Он ей кольцо подарил. Катька о любви толкует, а ей семнадцать. Сломает он ей жизнь… Ты спишь? Ладно, завтра позвоню». – Она бросила телефон.
Выговорившись, Анна наконец уснула. Утром мир показался не таким страшным. Но как достучаться до дочери?
Пока умывалась, грела чайник – думала. Заглянула в комнату: Катя спала, подложив ладошку под щёку. Сердце сжалось. Вздохнула, прикрыла дверь.
Выходя, сняла свои ключи. Решение пришло внезапно. Порылась в куртке дочери, достала её ключи и сунула в карман. Потом нашла запасные (муж когда-то оставил) и заперла квартиру.
«Всё. Сиди дома. Завтра записку учителям напишу – болела. Зато никуда не денется». Анне казалось, это единственный выход.
Катя звонила в девять, кричала:
«Зачем закрыла?!»
«Посидишь, подумаешь. Поговорим, когда вернусь». – Анна бросила трубку.
День тянулся мучительно. Мысли путались – только обиды да злость.
Возвращаясь, Анна увидела толпу у соседнего дома. Остановилась.
К подъезду шла соседка, ковыляя на больных ногах.
«Людка, что там?» – кивнула Анна в сторону толпы.
«Ой, Анечка…» – та замялась. «Ты не волнуйся… Полицию вызвали, МЧС…»
«Да говори!» – занервничала Анна.
Сердце уже сжималось: что-то случилось с Катей.
Последние лучи солнца слепили, мешали разглядеть, что происходит.
«На крышу смотри. Не Катька твоя?» – соседка прикрыла глаза ладонью.
Анна присмотрелась – две фигуры на краю крыши, держатся за руки.
«Боже… Я же закрыла! Ключи с собой…» – она не заметила, что говорит вслух.Но на этот раз, увидев, как дочь сжимает руку Павла, Анна глубоко вздохнула, улыбнулась и тихо прошептала: «Будьте счастливы».