Горсть черноплодной рябины
Ирина не суетилась в предновогодней суете. Дочь объявила, что уезжает с друзьями в деревню. Ну а ей, старухе, чего разоряться? Испекла пирогов, приготовила «Селедку под шубой». Телевизор, рюмка коньяку — и под бой курантов на боковую. Авось дочь к утру вернётся.
При Аркадии всё было иначе. Собирались шумной гурьбой — соседи, родня, коллеги. Сначала застолье с тостами под «Голубой огонёк», потом — на улицу, с петардами и искрящимися бенгальскими свечами. Водили хороводы у главной ёлки, орали частушки, а если народ поддавал — затевали конкурсы с призами. Даже замкнутых подростков втягивали в это безумное веселье.
Ирина смахнула предательскую слезу. Три года без Аркадия, а горе — будто вчерашнее. Привыкнуть? Да никогда.
Она достала с антресолей фотографию в позолоченной рамке. Муж прищурился, будто подмигивая. Таким же снимком украсили надгробие. Каждый раз, приходя на кладбище, Ирина вглядывалась в это лицо. Ей чудилось — Аркадий менял выражение: то радостно встречал, то хмурился, если она задерживалась с визитом.
Разумом понимала — это бред. Но всё равно гадала: каким он будет сегодня?
— Тяжело без тебя, родной. Хоть бы внуки были — отвлеклась бы. Но Юлька замуж не спешит. После того как её Максим женился на той стерве из бухгалтерии, вообще мужчин как огня боится. Хотя в последнее время ходит румяная, глаза горят. Может, и правда появился кто? Не выспрашиваю…
Дверь щёлкнула. Ирина торопливо поставила фото на место.
— Мам, ты дома? — раздалось из прихожей.
— А куда я бы подевалась? Что так рано? — Ирина пошла навстречу.
— С работы отпустили пораньше. Ужинать не буду — сейчас соберусь. За мной Лена с Сашкой подъедут.
— Как так? Ведь только тридцать первого собирались! — Ирина нахмурилась.
— Решили заранее протопить дачу, ёлку из лесу привезти… — Юля лихорадочно совала в сумку плойку, косметичку, зарядку. — Ой, а тёплые колготки…
— Вроде всё. Прости, что оставляю тебя одну. Могла бы к тёте Шуре сходить…
— Не надо мне этих посиделок. А когда вернёшься?
— Третьего, может, четвёртого. — Глаза дочери сияли, как новогодние гирлянды. «Точно парень появился», — догадалась Ирина.
На улице затрубила сигналка.
— Всё, мам, бегу! — Юля чмокнула её в щёку и вылетела за дверь.
Ирина осмотрела прихожую — шапку-ушанку и шарф дочь не забыла. Вернулась в пустую квартиру, снова взглянула на фото.
— И дочь упорхнула. Эх, Аркадий, как рано тебя не стало…
На снимке муж будто подмигивал ей.
Чтобы отвлечься, Ирина решила разобрать старые бумаги. В ящике комода — счета, справки, вырезки из газет. Выбрасывала мусор, а важное складывала аккуратными стопками. Среди хлама наткнулась на клочок бумаги с корявым почерком — адрес Вадима, аркадиного друга. Память ударила, как обухом…
Познакомились они на свадьбе у коллеги. Ходили в кинотеатр «Родина» пару раз. А потом он привёл приятеля — высокого, с ямочками на щеках. Сердце Ирины тогда ёкнуло. Вадим сразу понял, куда дует ветер, и тактично отступил.
Женился он позже, но брак развалился. Уехал в деревню под Рязанью — достался домик от тётки. Бывали у него с Аркадием, брали Юлю — грибы собирать, на речку. Вадим тогда шутил: «Если этот козёл тебя обидит — милости просим». Аркадий хохотал, а она краснела.
«На похоронах Вадим был. Кто его вызвал — Юля? Я тогда в тумане была. Уговаривал переехать к нему, отдохнуть… Да всё как-то не получалось».
Ирина присела на диван, теребя в руках обрывок бумаги.
— Аркадий, может, правда съездить? Ты не будешь против? — На фото муж будто одобрительно кивнул.
Она дозвонилась до автовокзала, замесила тесто на пироги с небреждой. В гости с пустыми руками — не по-русски. Да и кто Вадиму печёт?
Квартира наполнилась ароматом корицы. Ирина засиделась за стряпнёй до полуночи, а утром уже сидела в автобусе «Рязань-Кораблино». Дремала, представляя, как удивится Вадим…
Пробудил её гул голосов. В салоне осталось пятеро пассажиров. Ирина привстала — заснеженные деревенские крыши плыли за окном.
На остановке «Кленовка» вышла одна. Воздух звенел от мороза. Дом Вадима нашла быстро, но калитка была заперта. Пыталась просунуть руку, расшатать замок — бесполезно.
— Тётенька! А ну отойдите от чужого дома! — пронзительный голос заставил её вздрогнуть.
На дороге стояла костлявая старуха в валенках.
— Я к Вадиму Сергеевичу. В гости…
— Так его девятТаким образом, жизнь Ирины, казавшаяся такой тоскливой и одинокой, неожиданно наполнилась новыми встречами и надеждами.