**8 июня**
— Лена, можно тебя на минуту? — тяжело вздохнул Дмитрий, пока жена в сотый раз за вечер мелькала между кухней и гостиной, готовя закуски к приезду его друзей.
— Конечно, Дима, что-то не так? — обернулась она, вытирая руки о фартук.
— Вот опять… «Дима». Я же просил — хватит коверкать имя, звучит убого. Твои гласные, этот говор… Ну не могу я больше. Ты же сама знаешь, откуда родом. В деревне может и нормально, но здесь-то люди говорят иначе.
— И что? Я не стыжусь, где родилась. У нас так принято. Кто «окает», кто «акает» — разве «Димон» хуже «Ленки»?
— Ты не вникаешь. Сегодня за столом будет серьезный разговор, мои друзья — люди с положением. Ты, прости, но… не впишешься.
Лена застыла, будто облили ледяной водой.
— И в чем я «не впишусь»? Платье не то? Или слишком простая для разговоров про нефть и контракты? Твои Света с Ирой — тоже не министры, мы в сторонке смеемся над анекдотами и хвастаемся детьми. Что не так?
— Да ладно… У них другое воспитание. А ты… — Дмитрий замялся. — Мне неудобно перед ними.
— Неудобно? А когда я тебя по больницам таскала — было удобно? Когда из родного села везли банки с соленьями — тоже норм? А вот гостей принять — уже перебор? — она рванула фартук и направилась в спальню.
— Лен, подожди, не кипятись… — начал он, но дверь уже захлопнулась.
Он не знал, что она слышала каждый его шепот. Как только затих шаги, Лена села на кровать, сжав кулаки. Горечь подкатила к горлу. Сколько раз ей твердили: «Деревенская, куда тебе до столичного хваткого парня?» А она верила. В их историю. В его доброту. И ведь раньше он никогда не давал повода усомниться.
Познакомились на пятом курсе. Лена — будущий архивариус, он — экономист. Застенчивый, неуверенный, над ним смеялись девчонки. Но ей стало его жалко — не любила она, когда человека топят просто так.
Потом случайно встретились в читалке. Он запнулся, растерялся, а она мягко подсказала: «Дыши глубже, говори медленнее». С этого и началось. Свидания, разговоры до утра, его рост. Через два года — свадьба, которую одобрили даже его снобы-родственники.
И вот теперь — такое?
— Значит, пока ты был никем — я годилась, а теперь — обуза? — с горечью подумала она и достала чемодан.
Позвонила сестре. Та сразу сказала: «Приезжай». Муж сестры и племянники обрадовались.
— Что будешь делать? — спросила сестра.
— Вернусь в село. В районной библиотеке место свободно. Квартиру сниму. Вещи потом перевезу. Главное — уйти сейчас.
Завибрировал телефон. Дмитрий.
— Ты где?! Через час гости, а дома никого!
— Дорогой, если я недостаточно хороша для твоих «избранных», то и кормить их должен кто-то постатуснее. Разбирайся сам. Я ушла.
— Лена, ты с катушек?!
— Нет. Ухожу от тебя. Завтра подам на развод.
Она отключила звонок и зашла в соцсети. Написала коротко, но жестко: как за вечер из жены превратились в «позор семьи».
Первыми откликнулись жены его друзей. Все — на ее стороне. Потом и сами «важные господа» начали писать: «Не ожидали от Дмитрия такого». Он в ярости написал: «Из-за тебя я поссорился со всеми!»
Думал, его слова пройдут незамеченными? Что те же «деревенские» жены не узнают себя в этом «неформате»?
— Специально мне жизнь испортила?
— Ты сам ее испортил, когда решил, что я недостойна сидеть рядом. Когда перестал уважать. Плохо ты меня знал, Димон.
— Да кому ты такая сдалась?
— А зачем тогда у судьи срок на примирение выпрашивал?
Он замолчал.
— Обидно, что из-за ерунды семья развалилась.
— Если унижение для тебя «ерунда» — ты или дурак, или подлец. А с такими мне не по дороге.
Лена шла к сестре. Отец уже договорился о съемной квартире. Работа будет. И любовь… еще придет. Главное — запомнить: благодарность и уважение — не меньше, чем чувства.