Ну, слушай, вот такая история.
— Здорово, Серафима. Как дела? Давно не виделись. Дочка всё ещё не замужем? — старая знакомая остановила Серафиму у магазина.
— И тебе не болеть. А ты чего расспрашиваешь? Жениха что ли присмотрела? Нам абы кто не нужен. Моя Раиса умная, книги читает, — парировала Серафима, не обрадовавшись разговору.
— Не сердись, только от книг толку мало, Серафима. Горе от ума, бывает. Захандрите, дочь в старых девах останется, спасибо не скажет.
— Не каркай. А ты, часом, не своего ли сынка ко мне пристроить хочешь? — не осталась в долгу Серафима.
— Ох, Серафима, язык-то у тебя… — вздохнула знакомая.
— Лучше пусть читает, чем по клубам шляется. Вон у Анфисы дочь без мужа родила, на бабушкину шею внучку повесила и смылась.
— А ты свою дочь в ежовых рукавицах держишь — тоже не дело, — парировала знакомая.
— Да ты в нашу жизнь не лезь, за своим Вовой лучше следи, как бы совсем не спился, — Серафима подхватила сумки и зашагала прочь, бурча под нос: — Чтоб тебя век не видеть…
Дома она швырнула покупки на кухню и заглянула к дочери.
— Всё книжки? Даже Пушкин говорил, что от ума одни беды, — выпалила она.
— Не Пушкин, а Грибоедов, — поправила Раиса.
— Какая разница? Сходи в магазин, молока нет. Или погуляй, целыми днями сидишь, зрение портишь, — ворчала Серафима.
— Мам, что за нападки? То не выпускаешь, то гонишь.
— Надоели разговоры. Дочка, я не против, чтобы ты замуж вышла, но кого найдёшь? — махнула рукой и вышла.
Раиса закрыла книгу. Мама растила её одна. Когда ругала, говорила, что дочь вся в отца. Маленькая Рая просила фотографию.
— Да куда-то завалилась. Найду — покажу, — отмахивалась мать.
Повзрослев, Рая поняла: фото нет. Может, отец даже не знал о ней.
А вдруг она и правда в него? В отличие от крупной матери, Раиса была худенькой, с бледными волосами и светлыми ресницами. В школе подруга впервые подвела ей глаза перед танцами.
— На чужих нагляделась? Быстро смой! — кричала мать.
Парни Раису не замечали — вокруг хватало красавиц. В институте очкарик Виктор пригласил её в кино — обрадовалась. Он был таким же тихим и начитанным. Однажды привёл его домой, пока мама на работе.
Не повезло — Серафима вернулась раньше. Они просто говорили о книгах, но мама схватилась за сердце, сделала вид, что падает. Виктор сбежал, а Рая выслушала столько, что больше парней домой не звала.
С Виктором ничего не вышло. Мать решила: он из провинции, ему только прописка нужна.
— Не дам квартиру разменять, мне она не просто так досталась.
После института Рая устроилась в библиотеку. Для школы была слишком робкой.
— В библиотеке жениха не найдёшь. Говорила — иди в мединститут. Хоть лечить меня будешь. Мужчины врачей уважают.
Но Рая боялась медицины. Книги — другое дело. В них она жила, любила, страдала. В мечтах был принц, но в жизни попадались только разведённые или вдовцы. А если появлялся молодой, мать тут же находила в нём подвох.
Если Рая возражала, мама хваталась за сердце.
— Тебе, Рая, пора съезжать. Иначе замуж не выйдешь. Годы идут, рожать пора, — как-то сказала заведующая библиотекой Инна Владимировна за чаем.
— Тридцать четыре… — потупилась Рая.
— Ну вот. Чего ждёшь?
— А что делать?
— Уезжай от матери. Пока не поздно, — твёрдо сказала Инна Владимировна.
— Как? У неё же сердце!
— Ты уверена? По-твоему, прихватывает, только когда жених на горизонте. Так?
— Женихов-то нет… — смутилась Рая.
— И не будет, пока мать не пускает.
— Но она обо мне беспокоится. Кроме меня, никого нет.
— Да она тебя душит. Поезжай на море. Отпуск дам. А мать на себя возьму. Море, знаешь ли, к романам располагает.
Рая поехала. Но на неё смотрели только женатые ловеласы. В последний день сидела на берегу, любовалась закатом.
— Красиво, — раздалось рядом.
Рядом стоял симпатичный мужчина.
— Можно? — сел на камень. — Каждый день вас вижу. Всё одна.
— Я тоже одиночество люблю, — смутилась Рая.
Они разговорились. Гуляли до темноты. Оказалось, у них много общего. Кольца на его руке не было. «Может, это оно…» — подумала Рая.
Когда Алексей поцеловал её, не оттолкнула. Всё случилось там, под южными звёздами.
А наутро Рая уехала. Не спросила, где он живёт, не оставила контактов.
Вернулась загорелой, отдохнувшей. Мать смерила подозрительным взглядом. Инна Владимировна сразу спросила, как дела. Рая всё рассказала.
— Даже не спросила, откуда он? Ни адреса, ни телефона? Ну, Рая…
Когда та поняла, что беременна, побежала к начальнице.
— Что делать?
— Рожать. Другого шанса может не быть.
— А мама? У неё же сердце…
— Ничего, придумаем, — сказала Инна Владимировна.
У неё в Питере жила сестра, журналистка. Раю устроили к ней.
— Маме скажи — выгодное предложение. Питер — не деревня.
— Но она же узнает…
— Узнает, когда будет поздно. Или хочешь до старости с ней жить?
Мать отпустила её не без упрёков, но отпустила.
Рая устроилась в редакцию. Жила у Альбины — копия Инны Владимировны. Когда та узнала о беременности, сказала: «Остаёшься».
Рая работала, ждала ребёнка. О матери болело сердце. Звонила каждый день. Сначала ездила, потом — лишь звонила. Скрывала живот.
Серафима что-то заподозрила. Приехала без предупреждения — а у дочери уже большой живот.
— Так и знала! На курорте подцепила? И когда сказать собиралась? Как одна будешь тянуть? — кричала мать.
Долго злилась, но за сердце не хваталасьПрошло ещё несколько лет, и однажды вечером, когда Рая, Алексей и подросший Митя вернулись с прогулки по набережной, они увидели Серафиму, сидящую на их крыльце с большим тортом и улыбкой — оказалось, бабушка не только смирилась, но и всей душой полюбила свою новую семью.