**Дневник. Любовь, которой не было**
Автобус остановился на перекрёстке где-то в городе под Екатеринбургом, и тут я увидел её губы. Девушка стряхнула с рукава пушинку одуванчика. Это лёгкое движение, словно поцелуй ветру, пронзило меня, как луч солнца в тёмной комнате.
— Ты станешь моей женой, — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать. В её карих глазах вдруг отразилось всё, что было и будет.
Она медленно повернулась. В её взгляде не было страха — только холод, будто бы она разглядывала не меня, а потрескавшуюся картину.
— Ты сумасшедший.
— Я буду лучшим мужем. Соглашайся.
Она рассмеялась, показав чуть неровные зубы:
— С чего вдруг? Я тебя даже не знаю.
— Давай исправим. Встретимся ещё раз, — я поклонился с преувеличенной театральностью, не оставляя ей шанса отказать. — Я Артём. Инженер, большие планы. Приятно познакомиться.
— Арина, — ответила она словно в полусне. — Художница. Может, знаменитая, а может, и нет.
— Идеально: технарь и мечтательница, — ухмыльнулся я. — Будем дополнять друг друга.
— Нет, спасибо, — отрезала она. — Я и так цельная.
— Вот за это я тебя и полюблю, — сердце застучало чаще. — Жду завтра в восемь у фонтана в парке. Обещаю вечер, который ты не забудешь.
Я ей не понравился. Идти она не собиралась. Но наутро, хвастая перед подругой, рассказала, как какой-то чудак предложил ей руку и сердце с первого взгляда.
— И ты отказалась? — ахнула подруга. — Ты что! Надо пользоваться, когда кто-то так влюблён. Может, он при деньгах! Погуляла бы за его счёт.
— Он ждёт меня сегодня, — пожала плечами Арина. — Пойдём вместе? Проверим, насколько он щедр. Одна мне с ним скучно.
— Конечно, пошли!
Одним вечером дело не ограничилось. Я прилип к ним, как тень. Не жалел ни рублей, ни времени на двух студенток худграфа. Знаю, чего хотят девушки в их возрасте: походы в кино, уютные кофейни, дорогие краски, хорошие кисти. Я, инженер с десятилетним стажем, работал в IT-компании и мог себе это позволить.
Арина даже не скрывала равнодушия. Открыто говорила, что видится со мной от скуки, пока не найдёт настоящую любовь. В кого-то другого. Словом, делала мне одолжение.
Я смотрел на неё, как на капризного ребёнка, и после каждой встречи повторял:
— Ты будешь моей женой.
Она смеялась. Кому нужна жена, которая смотрит на других? Но я не отступал. Я не ухаживал — я осаждал её.
Встречал после пар, водил на выставки, дарил украшения, запоминал каждую её привычку. Вычислял её ухажёров и убирал их с дороги (одного «случайно» толкнули в подворотне). Звонил её матери: «Ваша дочь заслуживает большего, чем эти мальчишки».
Арина злилась, кричала, что она не моя собственность и что живём в XXI веке. Назло встречалась с ровесниками. Один парень с курса ей нравился, но был беден. Студент-филолог из состоятельной семьи смотрел на неё свысока. Музыкант из соседнего дома любил страстно, но через неделю уже бегал за другой.
После каждого разочарования я появлялся, как тень:
— Я же говорил, они тебе не пара.
Мать быстро перешла на мою сторону. Когда Арина бунтовала и пыталась оборвать связь, та вздыхала: «Зря ты упрямишься. Брак — не про страсть. Он тебя любит, а с таким мужчиной не пропадёшь».
— Сегодня джаз, — протягивал я билеты в клуб, когда она собиралась на свидание с очередным поклонником.
— Он тебя не достоин, — говорил я через неделю, когда тот исчезал из её жизни.
Арина не спрашивала, как я это устраивал. Где-то в глубине души её трогала моя одержимость — словно в старом романе, где героиня стоила того, чтобы за неё сражались.
— Выходи за меня, — сказал я в сотый раз, протягивая ветку черёмухи, её любимых цветов. — Мне дали участок, построим дом, у тебя будет мастерская.
— Я не люблю тебя, — выдохнула она. — Не могу. Прости.
— Ты даже не попробовала. Я сделаю всё, чтобы ты полюбила.
Она вдруг почувствовала усталость — не от меня, а от себя. От поисков того, кого, как ей начало казаться к её двадцати шести годам, просто не существовало. Все «варианты» рассыпались, как песок. Может, мать права, и пора сдаться?
— Ладно, — сказала она. Моё сердце вспыхнуло, будто я увидел свет в конце туннеля.
Я был идеальным мужем. Дарил цветы, не упрекал, мастерил полки, ремонтировал дом по её эскизам, носил её на руках перед гостями. Но спальня стала долгом («Иди ко мне, родная, я соскучился»). Детей не получалось.
Арина не жила. Она терпела мою любовь. Не могла привыкнуть к моим внезапным поцелуям в затылок, когда резала салат.
Подруги завидовали, а ей хотелось кричать: «Заберите его!» Наш брак был как спектакль, где она играла роль счастливой жены.
Мы не ссорились — не из-за чего. Однажды Арина швырнула в стену статуэтку, подаренную свекровью. Я даже не дрогнул:
— Ничего, склеим.
Тогда она поняла: я её не отпущу. Купила билет на поезд, собрала сумку. Но я принёс шотландского котёнка, о котором она мечтала:
— Ты такая грустная… Может, он развеселит?
Арина осталась.
Билет я нашёл годы спустя, в книге. Всё стало ясно. За ужином спросил:
— Почему ты всё ещё со мной? Если хочешь уйти — я не держу.
— Потому что… — она искала слова, — одиночество страшнее.
Я улыбнулся, приняв это за любовь.
Но Арина знала правду: она привыкла к моей заботе и боялась, что я — единственный, кто сможет её любить.