Когда-то давно, в наших краях жили псы, которые по-разному встречали людей. Одного прохожего могли и облаять, а другого — спокойно пропустить. Владельцы улыбались этому, думая, что дело в собачьем нраве, но на самом деле вся причина — в их особом восприятии мира.
Собаки видят носом, а не глазами. Тонкий запах кожи, одежды, даже дыхания — для них целая книга. Человек замечает только улыбку или строгий взгляд, а пёс чует страх, злость или доброту, даже если хозяин её не показывает. Если некогда собаку обидел мужик в спецовке, пропахшей соляркой, она и других таких может невзлюбить. Память у них цепкая — один раз испугался, и уже все похожие кажутся врагами.
Бывает, пес заливается лаем оттого, что человек выглядит непривычно. Шляпа, очки, трость — всё незнакомое вызывает тревогу. А если кто идёт шатаясь или громко смеётся — и вовсе беда. Собака чует, что тут что-то не так, и предупреждает: «Не подходи!»
А если человек сам боится — так и подавно. Собака чувствует дрожь в голосе, скованность в движениях и думает: «Раз боится — значит, есть причина». И тут же начинает лаять, чтобы прогнать непрошеного гостя.
Некоторые псы — настоящие сторожа. Возьмём, к примеру, кавказских овчарок или московских сторожевых — их дело беречь двор и хозяина. Чужой шаг за калиткой? Тут же тревога! Даже если человек мирный, собака не пустит — таков её долг.
Важно было с малых лет приучать собаку к людям. Если щенка держали взаперти, он вырастал пугливым и лаял на всех подряд. Зато если водили по улицам, знакомили с разными голосами и запахами — пёс рос уверенным и понимал, кому можно доверять.
А коли встретишь на дороге незнакомого пса — главное, не суетиться. Стоять спокойно, не смотреть в глаза, дать обнюхать руку. Если залаял — не кричать, не бежать. Пусть у него отпадёт тревога. А то, глядишь, и под хвост уйдёт, убедившись, что ты не опасен.
Вот и выходит, что собачий лай — не просто так. Это язык, которым пёс говорит: «Берегись», «Не подходи» или «Я тебя знаю». Кто умеет слушать — тот с собаками живёт в мире.