Месть мужа оказалась не туда
Годы шли, а чувства не угасали, лишь крепли, вызывая зависть у соседей. Семь лет прожили душа в душу, и ни разу между ними не пробежала черная кошка. Однако Станислав, хоть и был сдержанным человеком, втайне изнывал от вечного спутника семейного благополучия ревности.
Он не позволял себе выплескивать подозрения наружу, гася их в себе. Но кто знает, какие бури бушевали в душе моряка, когда он видел восхищенные взгляды, устремленные на его жену, или слышал льстивые речи коллег на праздничных застольях.
Со стороны никто не замечал перемен, да и сама Лада не подозревала о тревогах мужа или не хотела замечать. А Станислав тем временем копил злобу, как прыщ, готовый вот-вот лопнуть.
В тот раз корабль вышел в море на плановые учения. Десять суток тревог, бессонных ночей и вечно ломающейся техники. Станислав служил в машинном отделении и порядком выбился из сил, латая капризные механизмы. Но обиднее всего был приказ командира вернуться в базу раньше срока из-за неисправностей.
Злость скрашивала лишь одна мысль: теплый бок жены стал ближе на три дня. Да и мужская сила, истосковавшаяся по ласке, не давала покоя. Всю путь домой он провел в возбуждении, рисуя в голове сладострастные картины.
Вернулись поздно. Отгуляв традиционную стопку за удачное возвращение, Станислав, как жеребец, помчался домой. В голове уже звенели ее смех, шепот, предвкушение
Он ворвался в подъезд, взлетел на третий этаж и замер у двери. Полвторого ночи. «Спят», подумал он. Решил раздеться тихо и прыгнуть в постель к Ладе, порадовать ее неожиданным возвращением
Ключ дрожал в руке, но замок, смазанный с любовью, не подвел. Однако жена, как выяснилось, не спала. Из-под двери спальни сочился свет, и доносились странные звуки. Не раздеваясь, даже не сняв фуражки, он крадучись подошел ближе. Под ложечкой похолодело.
Картина, открывшаяся его глазам, не снилась даже в кошмарах. На его супружеской кровати, раскинув ноги и рассыпав по подушке русые волосы, лежала женщина. А над ней, оголенный до пояса, ритмично двигался мужчина. Женщина стонала так, как никогда не стонала с ним.
Минуты казались вечностью. Очнувшись, Станислав уже не контролировал себя. В милицейских протоколах это зовется «в состоянии аффекта».
Забыв про оружие (его, конечно, не было с собой), он ринулся на кухню. Первое, что попалось под руку, вилка. Не простая, а мельхиоровая, из свадебного сервиза. Сжав ее в кулаке, он ворвался в спальню и, не целясь, всадил вилку между ягодиц любовника.
Крик, раздавшийся вслед, разбудил весь дом. Ветеран из соседней квартиры, прошедший Сталинград, вскочил с криком «Бомбы!» и поднял на ноги всю семью. Дети сверху описались, а соседская овчарка выла до утра, будто оплакивая покойника.
Оставив орудие мести торчать в насильнике, Станислав развернулся и вышел. В прихожей горел свет, а перед ним стояла Лада. В халате, с полотенцем на голове.
Твой брат Игорь с женой приехали, сказала она. Я им спальню отдала, а сама с сыном в гостиной Да что там случилось-то?
Станислав не смог вымолвить ни слова.
О брате он, конечно, знал. И что у его жены тоже светлые волосы. Но красная пелена перед глазами затмила разум
В итоге все обошлось. Задницу Игорю зашили. Военврач, выдернув вилку, долго восхищался меткостью удара, а после операции успокоил:
Геморроя не будет. Теперь у тебя там как нефтепровод!
Игорь долго не мог сидеть. А его жена Лера заикалась три месяца правда, только в постели.
Семья сохранилась. Станислав и Лада по-прежнему гуляли, обнявшись. Солнце светило, корабли уходили в море
Только вот Лада убрала из дома все острые предметы, а Станислав теперь стучал в дверь по пять минут, ожидая, пока ему откроют.
А Игорь с женой больше у брата не ночевали. Никогда.