Родня, которой не было
Звонила мать, нарушая тишину утра в скромной квартире подмосковного городка Егорьевск. Екатерина, протирая сонные глаза, подняла трубку.
— Но ведь Настя врач! — голос матери дрожал от напора.
— И что с того? — холодно ответила Екатерина Николаевна.
— Врач — не профессия, а призвание! — заявила мать, словно открыла великую истину.
— Пусть призвание, — не отступала Катя. — Но какое вам дело до Насти, если вы двадцать пять лет знать её не желали?
— Она врач, значит, должна помогать! — не унималась женщина.
«Кому должен — всем прощаю», — мелькнула у Кати горькая мысль, но смеяться не хотелось. С роднёй шутки плохи, особенно если родни, по правде, и не было. Екатерина и её дочь Настя никому не были нужны. До поры. Пока Настя, её «найдёныш», как когда-то шептались, не окончила медицинский институт в Москве.
И тогда родня явилась, будто из-под земли. Как тени в сумерках, они вдруг вспомнили о существовании Кати и её дочери.
— Как чудесно, что у нас теперь свой доктор! — умилялась тётя Валя, забыв, как когда-то отвернулась от беременной племянницы.
— Почки бы проверить, давно беспокоят, — подхватил дядя Сергей, который в своё время бросил сестре: «Сама нарвалась, теперь расхлёбывай!»
Даже мать, некогда отрёкшаяся от Кати, теперь звонила с приторной заботой.
Двадцать три года назад Катя осталась одна. Её любимый, Дмитрий, ушёл, едва узнав о беременности. В кино мужчины прыгают от счастья, увидев две полоски, но жизнь не кино. Катя встретила его в кафе, где работала официанткой, приехав в Москву с дипломом экономиста и грёзами о лучшей доле. В родной деревне под Тулой её знания никому не были нужны — требовались доярки. Местный агроном, некто Корякин, уже засматривался на неё, но Катя мечтала о большем. Она рванула в столицу, рассчитывая на помощь дяди Ивана, брата матери.
— Я только с поезда! — радостно сказала она, протягивая банку малинового варенья и бутыль молока.
Дядя подарки принял, но тут же охладил:
— Здесь тебе не деревня, места нет! Своих не прокормить. Иди в общежитие, там дёшево.
Катя, огорошенная, ушла. Даже чаю не предложил. В отчаянии она зашла в первое попавшееся кафе и увидела объявление: «Нужна посудомойка». Хозяйка, заметив её растерянность, предложила ночевать в кладовке за ползарплаты уборщицы. Катя согласилась. Стыдно, но куда деваться? Жила в чулане, мыла тарелки, копила копейку к копейке.
А потом встретила Дмитрия. Он развозил почту, часто заходил перекусить. Красивый, с сильными руками, он казался надёжным. Катя, простая, с обычным лицом, но живыми глазами, впервые почувствовала себя любимой. Когда он предложил съехаться, она, забыв мамины наказы, согласилась. Любовь ослепила. Пять месяцев счастья — и она уже мечтала о белом платье, тратила сбережения на подарки Диме. А потом узнала, что ждёт ребёнка.
Дмитрий взорвался, кричал, что не готов, и выгнал её. Катя, в слезах, позвонила матери:
— Мам, я беременна. Помоги.
— Нагуляла? — ледяным тоном спросила мать. — У нас в роду такого не водилось. Выходи сама.
Дядя Иван тоже отказал:
— Ты даёшь, племяшка! У нас своих детей пятеро!
Родня отвернулась, и Катя осталась одна с животиком. Вернуться в кафе не могла — кладовку уже заняли. Но хозяйка, добрая душа, предложила жить у своей бабки, 85-летней старухи, бодрой и самостоятельной.
— Присматривай за ней, платить не буду, только за коммуналку, — сказала она.
Катя плакала от благодарности. Так началась новая жизнь. Бабка нянчила маленькую Настю, варила борщ, когда Катя валилась с ног. Было трудно. Дважды Катя просила родню помочь деньгами — у Насти был бронхит, нужны были лекарства. Никто не подал. В долг дала та же хозяйка кафе.
Шли годы. Бабка умерла, Катя вернулась в кафе, потом выучилась и стала бухгалтером в конторе. По вечерам подрабатывала уборщицей, чтобы Настя ни в чём не нуждалась. Скопив, купила хрущёвку на окраине. С мужчинами покончено — любви она больше не верила. Настя выросла, окончила мединститут с отличием и устроилась в дорогую клинику.
И тут родня ожила. Настя, добрая душа, захотела навестить бабушку, которая к тому времени перебралась в Москву. Катя отговаривала: «Не буди лихо!» Но Настя поехала. Вернулась другой — бабушка назвала её красавицей и умницей, уверяла, что никто их не бросал, просто «судьба так сложилась». А теперь всё наладится!
Катя не поверила. И не ошиблась. Телефон зазвонил без конца. Родня ликовала: в семье теперь врач!
— Мне к кардиологу! — требовал дядя Иван.
— А мне к гастроэнтерологу! — вторила тётя.
— Устрой бесплатно! Ты ж родная! — настаивала бабушка.
Настя, смущённая, пыталась объяснить:
— Клиника частная, бесплатно нельзя!
— Должна! — отрезала бабушка и бросила трубку.
Настя пожалела о визите. Жили же без родни — и жили хорошо! Но звонки не прекращались, и Катя взяла их на себя. Когда и она перестала отвечать, родня явилась в клинику. Дядя Иван, его жена и бабушка пришли с утра, с баночками, требуя бесплатного приёма.
Администратор позвонила Насте:
— Анна Николаевна, ваши родственники устроили переполох! Что делать?
— Выведите их! — твёрдо сказала Настя. — Они меня не слушают.
Охранники вывели троицу с их баночками. Из холла они слали гневные смс, обзывая Настю и Катю. Но Настя вздохнула свободно: не родня это, а чужие.
Стыд за скандал грыз её — она только начинала карьеру. Но, к удивлению, начальство похвалило её твёрдость.
— Молодая, а уже принципиальная! — говорили они. — Из неё выйдет толк.
Родня исчезла. Катя и Настя жили, как прежде, надеясь только на себяИ только старый кот Васька, свернувшись у ног Кати, мурлыкал утешительно, будто говорил: “А я-то с вами, родные мои”.