Обида
— Ну что, Лизонька, подумала? Вчера видела «Ладу» — новую, белую, с кожаным салоном. Красота! Всего-то два миллиона, — голос Галины Сергеевны звучал легко, но в нём явно слышался намёк.
— Мам… — Алина закрыла ноутбук и вздохнула. — Мы же говорили. Ипотека, Даша постоянно болеет. Где я тебе два миллиона возьму? Выбери что-нибудь попроще.
Из детской доносились смех и возня. Игорь помогал Даше одеться, а та капризничала, отказываясь надевать колготки. На часах было без четверти восемь. Через десять минут Алине надо было выходить на работу. И вот этот разговор о машине всплыл снова — как всегда, не вовремя.
— Возьмите кредит, — спокойно предложила Галина, отламывая кусочек печенья. — Вы молодые, зарплаты приличные. Я же не на ветер прошу — дело полезное.
Алина резко повернулась к матери, сжимая кулаки.
— А отдавать чем будем? Воздухом? Ты меня вообще слушаешь? У нас уже ипотека!
Галина фыркнула, скрестила руки и отвернулась.
— Угу. У родителей Игоря машина есть, а я, как всегда, на обочине.
Тут Алину прорвало.
— У его родителей машина, потому что они её сами купили! Накопили, продали старую. Ни у кого ничего не выпрашивали. А ты только права получила — и сразу «Ладу» за два миллиона!
— А почему, по-твоему, я только сейчас права получила?! — вспыхнула Галина. — Потому что тебя растила, каждую копейку на тебя тратила! А теперь, когда наконец могу себе что-то позволить, мне отказывают.
Алина посмотрела на Игоря. Тот застёгивал дочери куртку и выглядел уставшим. Он, как всегда, молчал, надеясь, что они сами разберутся. Но по его сжатым губам было ясно: ему всё это осточертело.
— Мама, ты же сама боялась за руль садиться! Мы не монстры, но у нас нет золотого запаса, — голос Алины дрогнул от усталости. — Мы и так тебе во всём помогаем: за коммуналку платим, на лекарства, на подарки…
Галина схватилась за сердце с такой театральностью, будто только что вспомнила про своё давление.
— Теперь каждый рублём мне в лицо кидать будешь?
Алина шумно выдохнула. Во рту пересохло, ладони вспотели. Это был не первый спор, но сегодня — особенно тяжёлый. Недосып, бесконечные больничные с Дашей, работа, неоплаченные счета…
И тут Галина выдала последнюю каплю:
— Я могу с Дашей сидеть, когда она болеет. Ты сможешь работать без больничных, больше зарабатывать. Тогда и кредит потянем.
Алина замерла.
— Подожди. То есть сидеть с внучкой ты готова только за машину? Раньше здоровье не позволяло, а теперь — как «Ладу» увидела, так давление в норме?
— Не передёргивай, — буркнула Галина. — Я просто ищу выход, чтобы всем было хорошо.
— Выход — это когда уступают обе стороны. А ты просто торгуешься.
Галина резко развернулась и направилась к двери.
— Ладно. Всё понятно. Живите без меня. И не звоните, когда бабушка понадобится.
Алина не побежала за ней. Села у окна, закрыла глаза. Всё внутри клокотало.
Игорь подошёл, положил руку ей на плечо.
— Ты всё правильно сказала, — тихо произнёс он. — Жаль, что так вышло.
В квартире наступила тишина. Даже Даша перестала хныкать, только смотрела на дверь испуганными глазами.
— Бабушка ушла насовсем? Мы теперь не пойдём к ней?
Алина не знала, что ответить. В груди клубились злость, усталость и детская обида. Они столько раз помогали матери просто так, а та теперь отказывалась быть бабушкой, пока ей не купят машину.
Прошло два месяца. Жизнь вроде наладилась. Даша ходила в сад, Алина работала, Игорь пропадал на подработках. О Галине не говорили, но её следы оставались везде: в мягких игрушках, в носках, в рецепте семейного пирога.
И Даша скучала. Сначала молча, потом — с вопросами.
— Мам, бабушка уехала?
— Нет, просто… занята.
— Раньше она звонила, когда я болела. А теперь — нет. Она меня разлюбила?
Алина пыталась успокоить дочь, но её голос звучал неуверенно, а в детском сердце росла тревога.
Однажды вечером Даша тихо спросила:
— Можно я позвоню бабушке?
Алина кивнула, хотя знала: Галина не ответит.
Так и вышло. Гудки, автоответчик. Даша набрала ещё раз. И ещё. После четвёртого звонка она разрыдалась — тихо, без истерики, как плачут дети, которые не понимают, за что их наказали.
Алина обняла дочь.
— Зайка, бабушка, наверное, спит…
— Она не спит, — всхлипнула Даша. — Она обиделась. Потому что мы не купили ей машину…
У Алины похолодело внутри. Можно злиться на кого угодно, но мстить ребёнку? Это уже слишком.
Позже, когда Даша уснула, Алина сидела на кухне с бокалом вина. Зашла соседка Наталья.
— Что-то ты не в духе, — заметила она.
— Мама… Даша звонила ей, но та не ответила.
Наталья вздохнула:
— Старики иногда обижаются, как дети. Ей одиноко. Может, ты первая шаг сделаешь?
Алина промолчала.
Прошёл месяц. В холодную субботу они с Дашей вышли во двор. Девочка побежала к горке, а Алина села на лавочку. В голове крутилось: «А бабушка нас любит?»
Вдруг за спиной раздался знакомый голос. Галина шла вдоль подъездов в своей любимой шубе. Увидев внучку, замерла.
Даша заметила её первой. Сорвалась с места и побежала:
— Бабушка!
Галина растерялась, но когда девочка обняла её, сдалась.
Алина подошла. Сердце колотилось.
— Здравствуй, мама.
— Привет, — ответила Галина, не отпуская Дашу. — Она подросла.
— Да. Как и некоторые обиды.
Галина вздохнула:
— Я думала, ты злишься.
— Я злюсь. Но внучка — нет. Почему ты не звонила?
— Не хотела мешать…
— Мама, мы тебя не бросали. Но мы — семья, не банк. Хочешь быть с нами — будь. Без условий.
ГГалина молча кивнула, потрепала Дашу по волосам, а потом негромко сказала: “Ладно, хватит стоять, пойдёмте вареники лепить, как раньше”.