Дверь скрипнула почти мгновенно, как только он нажал кнопку звонка. На пороге стояла пожилая женщина, лет восьмидесяти, с острым, насмешливым взглядом.
— Здравствуйте, — вежливо сказал молодой человек.
— И тебе здоровья, паренёк, — ответила она. — А чего без предупреждения? Даже не поинтересовалась: «Кто там?» Не боишься, вдруг я — баба Яга?
— Я, милок, за свою жизнь столько всего перевидала, что теперь сама могла бы пугать, — усмехнулась старуха. — Ну ладно, заходи. Ты из соцзащиты или кто?
— Я, бабушка, из фирмы, которая ставит волшебные фильтры для воды. Подключишь — и вода из-под крана станет, как из лесного родника. Чистая, без хлорки. Прямо как в старые времена, когда можно было пить из речки.
— Ну надо же, сам водяной пожаловал, — хмыкнула старушка. — Дело хорошее. Проходи.
Парень тщательно вытер ноги о половичок.
— Можно я в обуви останусь? — спросил он, указывая на коврик.
— Да ладно, не переживай. Дочь потом помоет, молодая ещё, не то что я — старая перечница.
— Да что вы, выглядите прекрасно, щёчки румяные — хоть сейчас на гармонь плясать, — пробормотал он с дежурной улыбкой. — А кухня у вас где? Хочу показать, как фильтр работает…
— Льстец, — фыркнула бабка. — В зеркала я давно не гляжу, так что поверю на слово. Идём, покажу.
Когда они зашли на кухню, парень, оглядевшись, неожиданно спросил:
— А чего это вы в зеркале не отражаетесь? Вампир, что ли?
— Да нет, — рассмеялась старуха. — Просто дочка зеркала высоко повесила, а я невысокая. Не достану, хоть на цыпочки вставай.
Он начал устанавливать фильтр, что-то подкручивал, показывал, как мутная вода становится прозрачной. Бабка слушала внимательно, кивала.
— Куплю, — вдруг сказала она. — Но сначала чай со мной выпей. Одна не люблю. Пять минут — не больше. Чай у меня особенный, с душицей.
Быстро вскипятила воду, заварила ароматный напиток. Воздух наполнился запахом мяты и чабреца.
— Семья есть? — спросила она между делом. — Дети?
— Нет, пока один.
— И правильно. Рано тебе о детях думать. Ну как чай?
— Волшебный, бабушка. Где такой берёте?
— Я не беру. Мне его домовой на именины приносит.
Он рассмеялся, решив, что она шутит. Но вскоре улыбка сошла с его лица.
— Слушай, парень, а зачем ты по квартирам ходишь? Ради чистой воды? Не верю.
Он вдруг заговорил, будто против воли:
— Нет, конечно. Фильтры дешёвые, а продаю в двадцать раз дороже. Иногда в воду добавляю, чтобы вкуснее казалась. Люди ведутся, а мне барыш.
— Вот и всё, — спокойно кивнула старуха. — А я ведь предупреждала: чай у меня непростой. Кто его пьёт — врать не может. Домовой, говоришь? Да. Он и сделал этот сбор. За обман — наказание.
Парень хотел возразить, но не смог — его тело начало распадаться на лёгкий пар, который медленно осел в медный таз, подставленный бабкой.
— Захотел быть водяным — будь им. Наш речной давно помощника ищет. Десять лет отслужишь на Волге, потом посмотрим.
Она взяла таз и вылила воду в раковину.
— Вот и ответ на вопрос: «Почему не отражаюсь, бабушка?» Потому что мне триста лет. А зеркала дочь повесила повыше, чтобы народ не пугался.
Она рассмеялась, словно себе самой.
— Первый был — счётчики менял, теперь молнии направляет. Воздух — его стихия. А твоя — вода. Познакомитесь. В следующий ливень.
Старуха прошла мимо зеркала, в котором не отразилось ничего. Лишь тень скользнула по полу и исчезла в тишине старой квартиры.