Я больше не узнаю своего сына… Его жена ломает его, день за днём, капля за каплей.
Бывает, смотрю на него — и сердце сжимается. Будто тень от человека осталась, а самого его нет. Он гаснет, растворяется, а виной всему — та, с кем он связал свою жизнь. Ко мне в душу закрадывается мысль: неужели я ошиблась в ней с самого начала?
Дмитрий женился пять лет назад. Тогда ему было уже под сорок, карьера шла в гору — он возглавлял отдел крупной транспортной компании в Нижнем Новгороде. После развода с первой женой он долго не решался на новый брак, но когда встретил Алину, всё изменилось. Она казалась идеальной — владела салоном красоты, умная, собранная, без лишних эмоций. Я радовалась за него.
До свадьбы Алина жила у нас месяца три. Тогда мне казалось, что она — крепкий орешек, жёсткая, но справедливая. Дмитрий светился, говорил, что наконец-то обрёл счастье. Свадьбу сыграли скромно, но душевно. Потом они переехали в свою квартиру.
Через полгода Алина объявила, что «пора рожать, часики тикают». Не сразу, но беременность наступила. Правда, перед этим она слетала с подругой в Турцию — «развеяться». Вернулась и сказала: «Жду ребёнка». Сын обрадовался, а у меня в груди защемило. Но я промолчала.
Беременность её будто сломала. Капризная, нервная, то слезами зальётся, то криком задавит. Дмитрий звонил мне в растерянности: «Мама, это нормально?» Я успокаивала: «Гормоны, потерпи». Надеялась, что после родов всё уляжется.
Но стало только хуже. На выписке из роддома Дмитрий подарил ей огромный букет роз. Она, даже не взглянув, швырнула его в мусорный бак у дверей. Я посмотрела на сына — он стоял, опустив голову, будто его ударили. Мне хотелось закричать.
Потом начался кошмар. Алина срывалась на него за любой пустяк. Внука мне оставляла часто — «по делам». В её квартире — стерильная чистота, график кормлений по минутам. Но от неё — ни тепла, ни благодарности. Лицо всегда напряжённое, взгляд колкий. Я чувствовала себя лишней.
Прошло два года. Дмитрий стал другим — серая тень. «Я не понимаю, чего она хочет, — признался он однажды. — Всё не так. Всё не так, как она задумала». Он старался, подстраивался, но в ответ — истерики: «Заберу ребёнка и уеду к матери!»
Потом она запретила ему командировки. «Не нянюсь я одна!» Дмитрий ушёл с руководящей должности, перешёл на фриланс. Зарплата рухнула. Теперь она упрекает его: «Ни на что не годен!» А он ради неё всё отдал…
В прошлом месяце он слег с гриппом. Температура под 40. Я попросила привезти внука, чтобы не заразил. Отказала. Приехала сама — и едва не задохнулась от ярости: Дмитрий, весь в поту, еле держась на ногах, мыл пол. А она, развалившись на диване, бросила: «Что, ему одной можно болеть? Я и с температурой дом тянула».
Я сидела на кухне и плакала. Мой мальчик — сильный, умный, добрый — превратился в загнанного зверя. Она высасывает из него жизнь. А он молчит. Боится потерять сына.
Я больше не узнаю его. И боюсь, что однажды он просто сломается. Окончательно.