**Дворник нашего двора**
Светлана возвращалась домой в ранних осенних сумерках. Уличные фонари горели кое-где, а во дворе и вовсе было темно. Перед подъездом всегда стояла большая лужа, и приходилось петлять между машинами. Но сегодня воды не было, хотя дождь шёл весь день. Лужа куда-то исчезла.
Светлана толкнула дверь подъезда и оглянулась. Свет падал на мокрый асфальт, поблёскивающий под потёками. «Неужели правда?»
Лифт ждал её на первом этаже, что тоже было странно. Обычно вечером он застревал где-то наверху. Двери разъехались, будто приглашая войти. «Чудо какое-то», — подумала Светлана и шагнула внутрь. Нажала кнопку и мельком глянула на своё отражение в потрёпанном зеркале.
На неё смотрело усталое лицо с грустными глазами. Светлана отвела взгляд и поправила прядь волос, выбившуюся из-под шапки. Кабина дёрнулась и остановилась, двери со скрипом разошлись, выпуская её на площадку.
«Дома», — сказала она вслух и щёлкнула выключателем, разгоняя темноту.
Полгода назад умерла мама. С тех пор в опустевшей квартире её ждали одиночество и тишина. Светлана не спешила домой, задерживалась в редакции. Все коллеги разбегались ровно в шесть, а она оставалась — доделывала материалы, составляла планы. Её не любили за педантичность, считали слишком принципиальной. Но она просто привыкла работать на совесть и того же ждала от других.
Когда мама болела, некогда было жалеть себя. До болезни она была учительницей, воспитывала дочь в строгости. Светлана всегда стремилась к «пятёрке», хотя иногда злилась внутри. Теперь сама стала такой же требовательной.
Был у неё один роман. Но дело не дошло до свадьбы. Мама уже плохо себя чувствовала, и Светлана отказалась съезжать к жениху — не могла оставить её. А он не захотел жить в маленькой квартире с больной тёщей.
Так и осталась она в тридцать три года одна. Мужчины в редакции были либо женаты, либо ловеласы. А кроме работы она никуда не ходила. Раньше из-за мамы, теперь — из-за усталости. Вечером — телевизор или книга.
В субботу Светлана встала поздно, потянулась и подошла к окну. Двор был припорошен снегом, на котором чётко отпечатались следы. Значит, мороз слабый, снег скоро растает. И почему-то захотелось пройтись по этому хрупкому белому покрывалу.
— Светочка, ты в магазин? Не купишь мне батон и хлеб? — услышала она с первого этажа.
Соседка Анна Ивановна выглянула в окошко.
— Хорошо. Может, ещё что-то?
— Нет, больше ничего. — Окно закрылось.
Ну хоть цель появилась. Светлана пошла в магазин, ступая в стороне от чужих следов.
Возвращая хлеб, она спросила, куда делась лужа перед подъездом.
— Новый дворник разогнал. Молодец, правда?
— А старый куда подевался? — спросила Светлана просто так, без интереса.
— Умер неделю назад. Заходи, расскажу.
Делать было нечего, и Светлана зашла в уютную, заставленную старой мебелью квартиру.
— Видела я его несколько дней назад на скамейке. Вид заморыша, но не пьяный. Пьяниц я знаю — муж пил, царство ему небесное. А этот — будто с духом водится. Холодно уже, а он сидит. Вышла, спрашиваю: чего ждёшь? Глаза несчастные. Ну, говорю, иди в подъезд, погрейся. Дворник у нас умер — может, возьмёшься? Вот и взялся. Видишь, как чисто?
Она кивнула в окно. По двору шёл высокий мужчина, не старый, но небритость прибавляла ему лет.
На следующий день Светлана наблюдала за его работой. Метла равномерно шуршала: ш-ш-ш, ш-ш-ш. Что-то в нём было не от дворника. Любопытство грызло её, и вскоре случай свел их.
Выбрасывая мусор, она споткнулась. Чья-то сильная рука удержала её.
— Спасибо, — сказала Светлана, узнав нового дворника.
Из-под надвинутой вязаной шапки на неё смотрели серые глаза. Небритость делала лицо усталым.
— Вы наш новый дворник?
— Вроде того, — буркнул он и пошёл прочь.
«Букой ходит», — подумала Светлана.
Как-то она снова столкнулась с ним во дворе. Он тащил коробки из подсобки, она преградила путь.
— Послушайте, почему дворником работаете? Это же для пенсионеров, — крикнула ему в спину.
— А вам какая разница? — огрызнулся он, не оборачиваясь.
— Просто интересно.
Он не ответил, всем видом показывая, что не намерен откровенничать с посторонними.
— Грубиян, — фыркнула Светлана.
«Что он обо мне подумает? Одинокая дура клеится к дворнику», — корежило её внутри.
Но она всё чаще поглядывала в окно. Он работал аккуратно, не как опустившийся человек.
Анна Ивановна поделилась слухами:
— В ЖЭКе сказали — бизнес его прогорел, жена выгнала. Вот и оказался на улице.
— Как же так?
— Гордый слишком.
Она первая здоровалась с ним, а он хмуро кивал. Один в подсобке живёт. Светлана решила помочь. Написала записку: «Я в 14-й. Приходите, чаем угощу». Сунула под дверь.
Через пару часов в дверь позвонили. На пороге стоял дворник в той же дурацкой шапке.
— Зачем? — тряс запиской.
— Так… Люди должны помогать.
— А если я маньяк? Не боитесь? — смотрел свысока.
— У вас добрые глаза. Заходите.
Он вошёл. Она налила суп, поставила жаркое. Руки у него были в ссадинах — не привык к физической работе.
— Родители есть?
— Мама. Далеко живёт.
— А у меня никого. — Светлана вдруг испугалась: а вдруг правда маньяк?
— Пойду. Вкусно. Только… — Он посмотрел прямо. — Не надо больше этого.
И ушёл.
Светлана почувствовала себя униженной. Но мысли о нём не отпускали.
Перед Новым годом она купила ёлку. У подъезда долго копаларокалась в карманах, а дверь захлопнулась, но дворник оказался рядом, помог поднять колючую красавицу и зашел с ней в квартиру, где наконец признался, что все эти дни думал только о ней.